-- Да, Эдмондъ. Помни, что отнынѣ онъ будетъ твоимъ сыномъ.
-- Я, конечно, полюблю его ради матери, если...
-- Если что, Эдмондъ?-- спросила Сильвія, видя, что онъ умолкъ.
-- Если ты не черезчуръ его будешь любить.
-- Не бойся этого,-- отвѣчала она съ холодной усмѣшкой. Я не изъ образцовыхъ маменекъ.
Эта фраза уколола его, хотя за минуту передъ тѣмъ онъ ревновалъ къ правамъ ребенка на материнскую любовь.
-- Люби его, сколько хочешь, моя радость,-- произнесъ онъ. Я не намѣренъ быть жестокимъ вотчимомъ. Малютка будетъ мнѣ такъ же дорогъ, какъ еслибы онъ былъ моимъ собственнымъ сыномъ. Развѣ онъ не твой ребенокъ и развѣ этого не довольно для того, чтобъ я любилъ его? Ахъ, Сильвія!-- прибавилъ онъ со вздохомъ:-- ты не знаешь, какъ часто я мечталъ о твоемъ первомъ ребенкѣ... о нашемъ первомъ ребенкѣ.
-- Не вспоминай больше о прошломъ, Эдмондъ; настоящее и будущее наши.
-- Да, радость, счастіе пришло къ намъ, наконецъ.
-- А теперь покажи мнѣ Антверпенъ... и всѣ знаменитыя картины.