-- Траурное платье, сударыня! Вы хотите его надѣть послѣ вѣнца! Это принесетъ вамъ несчастіе.
Взглядъ леди Перріамъ заставилъ дѣвушку умолкнуть. Она принесла мрачное траурное платье, отъ котораго лицо Сильвіи стало еще блѣднѣе.
-- Хорошо,-- сказала Сильвія,-- а теперь ступайте: Скажите всѣмъ домашнимъ, что свадьба моя отложена, быть можетъ, только до завтра... быть можетъ, на болѣе долгій срокъ. Присмотрите за тѣмъ, чтобы всѣ желанія моего отца были исполнены. Я желаю отдохнуть и полежу нѣсколько часовъ. Не безпокойте меня, пока не пріѣдетъ м-ръ Стенденъ.
"М-ръ Стенденъ долженъ пріѣхать. Значитъ, они не поссорились", размышляла Селина; "но что же могло такъ сильно разстроить ее?"
Она сбѣжала внизъ, чтобы обсудить съ миссисъ Трингфольдъ это неожиданное событіе. Остальные слуги въ домѣ были чужія лица, съ которыми Селина еще не успѣла сойтись. Имъ предоставлено было судить и рядить о немъ между собой, между тѣмъ какъ Селина и миссисъ Трингфольдъ разсуждали въ дѣтской съ запертыми дверями, угощаясь холоднымъ цыпленкомъ и бутылкой шампанскаго, заготовленнаго для брачнаго пиршества.
-- Я не вѣрю, чтобы свадьба состоялась,-- сказала Селина: -- она бы не глядѣла такъ, еслибы вѣнчаніе было отложено только на одинъ день. Тутъ что-то недоброе творится.
-- Я никогда не ждала ничего путнаго съ той минуты, какъ она уѣхала за-границу,-- произнесла миссисъ Трингфольдъ, съ убѣжденіемъ:-- ужъ должно быть что-нибудь неладно, когда людямъ становится тѣсно къ своемъ отечествѣ.
Сильвія сидѣла одна въ своемъ несчастіи... сидѣла посрединѣ комнаты, неподвижная, точно безжизненная кукла. Солнце глядѣло въ окно, напротивъ нея... безстрастное солнце, равно озаряющее праведныхъ и грѣшныхъ, счастливыхъ и несчастливыхъ. Разъ только она подняла глаза къ ясному лѣтнему небу и подумала, что солнце и лѣто ея жизни навѣки ее покинули.
"Я старалась достичь богатства, равно какъ и счастія, старалась завладѣть всѣми благами жизни", размышляла она, "и погнавшись за большимъ, лишилась всего. Я была-бы счастливой женщиной, если бы удовлетворилась скромной долей... удовлетворилась любовью Эдмонда, готоваго трудиться для меня".
Ей припомнились отцовскія слова въ тотъ вечеръ, какъ сэръ Обри впервые посѣтилъ школьный домъ: