-- Твой отецъ скажетъ, что это моя вина,-- жалобно залепетала она:-- но что же я могла сдѣлать? Я была въ неглиж е, когда они пріѣхали и только-что прибралась немножко, какъ ты прибѣжала сказать, что они уѣзжаютъ. И вотъ весь доходъ нашъ вылетѣлъ въ трубу, потому что онъ былъ единственнымъ паціентомъ папа, и Богъ вѣсть, когда еще представится другой. Я просто дрожу, когда подумаю, что онъ скажетъ.
-- Вы не виноваты, мама. Вы не могли бы остановить ихъ, еслибы и были одѣты. Они силой увезли его. Вотъ одинъ изъ джентльменовъ; спросите его, что все это значитъ.
М-ръ Стенденъ, робко спрошенный объ этомъ, не далъ опредѣленнаго отвѣта.
-- Большое преступленіе совершено,-- сказалъ онъ серьёзно: я не могу сказать, насколько вашъ мужъ участвовалъ въ немъ, но знаю, что прежде всего необходимо было освободить этого бѣднаго старика.
-- Мы всегда хорошо обращались съ нимъ,-- рыдала миссисъ Лэдламъ:-- и если онъ скажетъ, что нѣтъ, то онъ старый лгунъ. Ему доставлялись всякія удобства. Я своими собственными руками готовила ему пуддинги изъ саго, бульонъ изъ баранины и всякіе деликатесы. Я могу сказать, что мы обращались съ нимъ, какъ съ роднымъ, и всѣ мы съ терпѣніемъ переносили его нелѣпыя выходки, когда онъ выдавалъ себя за своего брата. Клара была съ нимъ терпѣлива, какъ ангелъ.
М-ръ Стенденъ пожелалъ увидѣться съ сидѣлкой, миссисъ Картеръ, и послѣ нѣкотораго сопротивленія, путемъ убѣжденія и подарка пятифунтоваго билета миссисъ Лэдламъ, въ видѣ утѣшенія за доходъ, котораго она лишалась, получилъ позволеніе пройти на чердакъ, гдѣ лежала больная женщина.
-- Она очень плоха,-- говорила миссисъ Лэдламъ:-- я просидѣла надъ ней половину прошлой ночи, думая, что она умираетъ; но это томительный, обманчивый недугъ, и я думаю, что она долго еще протянетъ, бременя собою себя и другихъ.
Миссисъ Картеръ, иначе миссисъ Карфордъ, лежала на узенькой кроваткѣ, обернувшись лицомъ къ волоковому окну, сквозь которое заходящее солнце бросало мягкій, желтый лучъ. Она была тѣнью -- блѣдной тѣнью той миссисъ Картеръ, которая проживала въ Перріамѣ мѣсяцъ тому назадъ.
Блестящіе темные глаза казались еще больше, чѣмъ прежде, больше, чѣмъ въ былые, голодные дни, когда она приходила за помощью, въ Гедингемскій школьный домъ. И со всѣмъ тѣмъ горящіе смертнымъ огнемъ, они все еще были похожи на глаза Сильвіи. Эдмондъ тотчасъ же замѣтилъ сходство. Онъ тихо сѣлъ возлѣ ея кровати и взялъ ее за руку. Она поглядѣла на него сначала съ тупымъ равнодушіемъ, полагая, что къ ней привели какого-нибудь посторонняго доктора. Затѣмъ сознаніе мельквуло въ ея глазахъ. Она припомнила лицо, видѣнное ею на фотографіи, которую ей показывала Сильвія.... лицо перваго жениха, своей дочери.
-- Сильвія... лэди Перріамъ здѣсь?-- спросила она.