-- Мы переведемъ ее въ комнату м-ра Перріама. Тамъ ей будетъ лучше и будемъ заботливо ухаживать за ней, не правда ли, Клара?-- сказала миссисъ Лэдламъ, обращаясь къ своей разсудительной, одиннадцатилѣтней дочери.
-- Да, мам а, я готова все сдѣлать: она всегда казалась благовоспитанной и милой особой и не дѣлала никакихъ непріятностей.
-- Настоящая дама,-- прибавила миссисъ Лэдламъ:-- каждый могъ это видѣть.
Эдмондъ далъ другую пятифунтовую бумажку, какъ залогъ будущихъ благъ и оставилъ печальную "Бесѣдку", чтобы вернуться въ Лондонъ и въ Уиллоби-Крешентъ.
Ему пришлось идти пѣшкомъ назадъ въ Гагфильдъ, по незнакомой дорогѣ, въ сумерки и съ болѣе тяжелымъ сердцемъ, чѣмъ когда-либо: боль отъ измѣны Сильвіи, пережитая имъ два года тому назадъ, казалась легкой сравнительно съ мученіемъ, испытываемымъ имъ при мысли объ ея преступности.
Онъ прибылъ въ Уиллоби-Крешентъ поздно вечеромъ и здѣсь нашелъ м-ра Керью въ неописанномъ волпеніи. Весь домъ былъ въ смущеніи. Лэди Перріамъ исчезла, и никто не зналъ куда.
-- Что дѣлать?-- спросилъ м-ръ Керью растерянно: я ничего не знаю... меня держали въ потемкахъ... точно я нуль.
-- Она уѣхала, зная, что позоръ и безчестіе неизбѣжны, если она останется,-- сказалъ Эдмондъ, когда отецъ прекратилъ свои капризныя жалобы.-- Быть можетъ, это къ лучшему, что она уѣхала. Бѣгство было единственнымъ для нея исходомъ. Если она нашла вѣрное убѣжище, то я доволенъ, я, который любилъ ее такъ сильно.
Но затѣмъ мелькнула мысль о возможности другого исхода. Что, если она покинула этотъ домъ, въ припадкѣ отчаянія и безнадежности, чтобы искать спасенія въ смерти?
Эдмондъ разспросилъ Селину объ отъѣздѣ ея госпожи. Горничная ничего не могла сказать ему, кромѣ того, что лэди Перріамъ уѣхала, что она, должно быть, ушла изъ дома въ траурномъ платьѣ и ничего не взяла съ собой, кромѣ маленькаго кожанаго мѣшочка, единственнаго предмета, котораго не досчитывалась Селина въ уборной.