-- Мы оба заслуживаемъ порицанія,-- говорилъ онъ,-- и быть можетъ, я еще худшій грѣшникъ.
Джемсъ Карфордъ и Эдмондъ Стенденъ вернулись вмѣстѣ съ похоронъ на мирномъ деревенскомъ кладбищѣ. Во время путешествія м-ръ Карфордъ, Керью тожъ, сообщилъ м-ру Стендену о бѣдственномъ положеніи, въ какое онъ поставленъ бѣдой, постигшей его дочь.
-- Я жилъ какъ джентльменъ, въ послѣдніе два года,-- говорилъ онъ,-- а теперь очутился въ нищетѣ. Дочь моя не подумала о моемъ несчастномъ положеніи, когда обратилась въ бѣгство, захвативъ съ собой всѣ свои капиталы. Если я не присоединюсь къ ней въ ея изгнаніи, то и не знаю, что будетъ со мной.
-- Вамъ нечего бояться голодной смерти,-- отвѣчалъ Эдмондъ:-- я отказался отъ наслѣдства ради вашей дочери и долженъ отнынѣ жить трудомъ; но я смѣло могу обѣщать вамъ пятьдесятъ фунтовъ въ годъ дохода на всю остальную вашу жизнь, и этотъ доходъ не дастъ вамъ умереть съ голода.
-- Вы слишкомъ добры, м-ръ Стенденъ. Ахъ! еслибы моя несчастная дочь лучше понимала людей. Для нея было бы гораздо лучше бытъ вашей женой, чѣмъ промѣнять душевный миръ на роскошь.
-- Вы забываете, м-ръ Керью, что съ презрѣніемъ отвергли мое искательство.
-- Простите за это безумство, м-ръ Стенденъ. Припомните, какъ мало я васъ зналъ. Я видѣлъ передъ собой лишь безразсуднаго молодого человѣка, по уши влюбленнаго, готоваго испортить свою карьеру и увлечь на погибель предметъ своей любви. Знай я вашъ твердый и благородный характеръ, ваше умѣнье создать себѣ положеніе собственными усиліями, я бы ни минуты не колебался. Какъ бы то ни было, безполезно сожалѣть о прошломъ. Бѣдная Сильвія! Еслибы я зналъ, гдѣ найти ее.
Эдмондъ вздохнулъ и поглядѣлъ въ окно. Бѣдная, преступная Сильвія! Сердцу его больно за нее, не смотря на ея проступокъ. Если она была виновата противъ него вначалѣ, то послѣднее и тягчайшее ея преступленіе было совершено ею ради него. Было бы жестоко не пожалѣть о ней.
"Эти брилліанты", размышлялъ м-ръ Керью, "они стоятъ по крайней мѣрѣ три или четыре тысячи. И подумать, что это бѣдное дитя бродитъ одна и безъ покровителя, когда могла бы пользоваться попеченіями отца".
Онъ думалъ о богатомъ доходѣ, о великолѣпномъ домѣ, которыхъ лишилась Сильвія, благодаря преступному и безумному поступку, которому онъ не находилъ равнаго въ лѣтописи женскихъ злодѣяній.