Во всякомъ настроеніи онъ находилъ возлѣ себя миссисъ Карфордъ, терпѣливую, кроткую утѣшительницу и друга, и къ ней, порою, относился онъ съ искренней привязанностью. Виновная жена никогда не показывалась ему на глаза, бѣгая его тихаго уголка съ такимъ же ужасомъ и отвращеніемъ, какъ еслибы то была могила. Миссисъ Карфордъ не пренебрегала ничѣмъ, чтобы облегчить бремя этой безрадостной жизни. Эту непрерывную заботу, эту вѣчную тревогу она покорно принимала какъ кару за ея прошлыя заблужденія. Величайшимъ горемъ для нея была вина ея дочери, вѣчно грызущій страхъ того, что наступитъ рано или поздно день возмездія.
Все это обстоятельно изложено было въ рукописи, которую мать Сильвіи отдала Эдмонду Стендену.
Онъ закрылъ этотъ документъ съ такимъ чувствомъ, что всякая надежда и радость отлетѣли отъ его жизни. Жизнь лежала передъ нимъ мрачной и безплодной пустыней, гдѣ не свѣтилось ни единой звѣздочки.
Чѣмъ будетъ отнынѣ его существованіе? Вернуться назадъ въ Монкгемптонъ, поступить снова въ банкъ, работать изъ-за куска хлѣба и переживать скандалъ, которымъ будетъ сопровождаться обнаруженіе преступленія Сильвіи; видѣть вдали рощи Перріамъ-Плэса, которыя будутъ ежедневно напоминать ему, что та, которую онъ любилъ такъ нѣжно, навѣки изгнана изъ этой мѣстности, покрыта позоромъ и безчестіемъ, живетъ безвѣстной скиталицей, неизвѣстно гдѣ?
Нѣтъ, онъ не могъ вернуться. Этотъ вопросъ было достаточно легко рѣшить. У него было въ карманѣ 200 фунтовъ, деньги, отложенныя имъ изъ своего заработка, такъ какъ, живя въ домѣ матери, онъ мало тратилъ денегъ. Онъ уѣдетъ за-границу, пространствуетъ годъ или два вдали отъ тѣхъ мѣстъ, гдѣ его постигло такое горькое разочарованіе, и когда вернется въ Англію, то пріищетъ себѣ мѣсто въ Лондонѣ или въ одномъ изъ сѣверныхъ графствъ, гдѣ будетъ жить среди незнакомыхъ людей, которые не будутъ терзать его слуха именемъ Сильвіи Перріамъ. Ему легко будетъ достать себѣ занятія въ любомъ изъ англійскихъ банковъ, съ той рекомендаціей, какую онъ могъ получить отъ директоровъ Западнаго Союзнаго банка.
Онъ написалъ м-ру Сандерсу, Монкгемптонскому директору, изложилъ въ краткихъ словахъ постигшія его непріятности, измѣнившія всѣ его планы; отказался отъ мѣста въ банкѣ и просилъ дружескаго содѣйствія м-ра Сандерса на будущее время, когда ему понадобится новое мѣсто. Онъ написалъ также и миссисъ Стенденъ, пересказавъ ей въ простыхъ словахъ, безъ гнѣва или самоуничиженія, какое жестокое разочарованіе постигло его и сдѣлало его изгнанникомъ. Онъ признавалъ, что этотъ ударъ былъ какъ-будто карой за нарушеніе вѣрности Эсѳири, но не просилъ прощенія, не высказывалъ надежды на будущее. Онъ говорилъ матери, что какъ она ему ни дорога, а жизнь его, по всей вѣроятности, протечетъ вдали отъ Деканова дома.
"Я съ радостью явлюсь къ вамъ, когда вы меня призовете, дорогая матушка, но не иначе вернусь, какъ по вашему призыву, и никогда не пріѣду въ Декановъ домъ иначе, какъ гостемъ. Вы скажете, и совершенно справедливо, что я развѣялъ всѣ свои шансы на счастіе, но вамъ никогда не придется сказать, что я веду безчестную или малодушную жизнь. Я снова отправляюсь на континентъ, чтобы пытаться разсѣять горе среди чуждой обстановки. По возвращеніи въ Англію, я стану честно трудиться, и какъ бы вы ни порицали прошлыя заблужденія вашего сына, съ Божіей помощью, вамъ никогда не придется краснѣть за него въ будущемъ."
Отправивъ эти два письма, Эдмондъ Стенденъ созналъ, что ему остается выполнить еще одинъ долгъ, а именно -- озаботиться объ умирающей миссисъ Карфордъ. Она была безпомощна, одинока, и какъ ему ни желательно было оставить Англію, онъ не могъ уѣхать, не выполнивъ всего, къ чему его обязывала благотворительность. Онъ свозилъ знаменитаго доктора въ "Бесѣдку", чтобы удостовѣриться въ томъ, можно ли перевезти миссисъ Карфордъ на болѣе удобную квартиру, но докторъ рѣшительно сказалъ ему, что всякая попытка перевезти больную только ускоритъ неизбѣжный конецъ. Она умирала. Какъ бы ни былъ искусенъ и заботливъ уходъ, онъ только можетъ облегчить послѣднія минуты. Больше ничего нельзя было сдѣлать.
Эдмондъ сдѣлалъ всѣ необходимыя распоряженія, принялъ на себя всѣ хлопоты, и оставался въ деревенскомъ трактирѣ въ непосредственномъ сосѣдствѣ съ невеселымъ жилищемъ м-ра Лэдлама, для того, чтобы обезпечить хорошій уходъ за больной частыми посѣщеніями "Бесѣдки".
Ему пришлось не долго ждать печальнаго конца. Не прошло и недѣли, какъ безотрадная жизнь миссисъ Карфордъ угасла. Джемсъ Карфордъ былъ призванъ раньше того и пріѣхалъ во-время, чтобы прошептать нѣсколько словъ прощенія на ухо умирающей и испросить прощеніе за собственную жестокость и невниманіе, которыя, онъ сознавался, могли повліять на поведеніе жены.