Выздоровленіе Эдмонда шло весьма быстро, фактъ, приписываемый докторомъ скорѣе уходу миссисъ Стенденъ, чѣмъ собственному искусству. Какъ скоро силы его поправились настолько, чтобы онъ могъ вынести путешествіе, мать и сынъ отправились въ Ниццу. Отсюда, послѣ двухнедѣльнаго пребываніи, въ Женеву, и затѣмъ, въ концѣ ноября, во Флоренцію. Конецъ года прошелъ для Эдмонда въ грустныхъ размышленіяхъ, но не въ отчаяніи. Вся его юношеская любовь къ матери вернулась. Онъ радовался ея восхищенію картинами природы, которыми они вмѣстѣ любовались; радовался ея простому, неиспорченному взгляду на вещи. Никто изъ нихъ не вспоминалъ о прошломъ, не загадывалъ о будущемъ. Для матери достаточно было настоящаго счастія. Сынъ былъ съ нею, а будущее она предоставляла на волю Провидѣнія.
"Я больше никогда не буду стараться направлять его жизнь, я слишкомъ старалась о томъ, чтобы онъ женился на Эсѳири, и что же изъ этого вышло! Несчастіе для нихъ обоихъ. Для меня довольно того, что сынъ мой воротился ко мнѣ и любитъ меня по прежнему. Счастіе, которое я ему желаю, придетъ рано или поздно".
ГЛАВА LXIX.
Пять лѣтъ спустя.
Пять лѣтъ протекли съ тѣхъ поръ, какъ Эдмондъ Стенденъ и его мать зимзвали во Флоренціи, а сэръ Обри Перріамъ все еще владычествуетъ въ Перріамѣ и не безпомощнымъ, разбитымъ параличемъ старикомъ, который могъ съ трудомъ двигаться, опираясь на руку сидѣлки или лакея, но бодрымъ, старымъ джентльменомъ, объѣзжающимъ на смирной кобылѣ, противоположности своенравному Сплинтеру, свои фермы два или три раза въ недѣлю, между тѣмъ какъ его шестилѣтній, бойкій сынишко сопровождаетъ его на жирномъ п о ни.
Это удивительное выздоровленіе есть болѣе или менѣе дѣло рукъ Шадрака Бэна. М-ръ Бэнъ прослышалъ про грязевыя купанья въ Германіи; м-ръ Бэнъ сопровождалъ сэра Обри на эти купанья; м-ръ Бэнъ былъ воодушевляющимъ геніемъ выздоровленія сэра Обри. Нѣмецкіе доктора, нѣмецкія грязи, нѣмецкія воды были лишь второстепенными агентами. Энергія м-ра Бэна была главной силой, двигавшей всей машиной.
Легкіе слѣды старинной слабости остались въ лѣвой сторонѣ его тѣла, но не смотря на это, по уму и здоровью, баронетъ сталъ новымъ человѣкомъ. Возможно также, что радость видѣть, какъ сынъ его перешелъ отъ младенчества къ отрочеству, его глубокая гордость при мысли, что его родной сынъ наслѣдуетъ Перріамскому помѣстью и поддержитъ въ немъ добрыя торійскія преданія, помогли дѣлу нѣмецкихъ докторовъ.
Быть можетъ, сэръ Обри Перріамъ въ это запоздалое лѣто своей жизни наслаждается тѣмъ полнымъ счастіемъ, какое только возможно для человѣка. Одно горькое воспоминаніе отуманиваетъ, подобно отдаленной грозовой тучѣ, горизонтъ его жизни, но онъ настолько благоразуменъ, что старается большею частію закрывать глаза на это облако и не часто находятъ на него мрачныя минуты... минуты, въ которыя люди, близко его знающіе, видятъ, что онъ думаетъ о своей преступной женѣ.
Его сынъ составляетъ гордость и счастіе его дней. У него уже есть туторъ -- оксфордскій баккалавръ, возращающій это нѣжное растеніе, такъ чтобы самые ранніе побѣги его были направлены въ надлежащую сторону. Сэръ Обри не выноситъ мысли о публичныхъ школахъ и игрѣ въ мячъ и можно опасаться, что юный Сентъ-Джонъ, воспитанный въ Перріамѣ частнымъ туторомъ, не будетъ отличаться атлетическими свойствами, составляющими одну изъ добродѣтелей, которую современное общество копируетъ со спартанцевъ.
Отецъ надзираетъ за сыномъ почти съ материнской нѣжностію и чувствуетъ себя несчастнымъ въ тѣ зимніе дни, когда Сентъ-Джонъ уѣзжаетъ на своемъ пони, смотрѣть на охоту подъ крылышкомъ своего тутора. Туторъ желаетъ воспитать его мужественнымъ человѣкомъ и отецъ одобряетъ желаніе тутора, но ему хотѣлось бы вмѣстѣ съ тѣмъ беречь свое сокровище такъ же тщательно, какъ скупецъ бережетъ неотдѣланный брилліантъ чистѣйшей воды.