-- Я преклоняюсь передъ вашими философскими взглядами, сэръ, проговорилъ одобрительно баронетъ. Если бы на свѣтѣ было больше людей съ вашимъ образомъ мысли, то меньше было бы революцій. Однако-жъ, ради вашей дочери нельзя не пожалѣть, что вы удовольствовались положеніемъ, которое такъ значительно ниже вашихъ способностей.
Сильвія опять вздохнула.
-- О, пап а никогда обо мнѣ не думаетъ. Пока у него есть даровая прислуга, онъ вполнѣ доволенъ.
Эти слова были очень нелюбезны, и будь они произнесены менѣе красивыми устами, то показались бы непочтительными. Но сэръ Обри любовался устами и не взвѣшивалъ словъ, выходившихъ изъ нихъ. Онъ думалъ, какъ мила и умна эта дѣвушка, и какъ жаль, что она заживо похоронена въ этой глуши; обстановка ея, конечно, мила и идиллична, если посмотрѣть на нее, какъ на картинку, въ лѣтнія сумерки, но она недостойна такой красавицы.
Онъ поспѣшно всталъ, и направился черезъ лужайку къ викарію и м-ру Спильби, которые стояли прислонясь въ оградѣ и горячо бесѣдовали. Архитекторъ держалъ въ рукѣ карандашъ и записную книжку.
"Въ моемъ положеніи человѣкъ не можетъ позволять себѣ глупостей", подумалъ баронетъ.
Перріамскій замокъ со всѣми его угодьями висѣлъ на его шеѣ, какъ жерновъ, котораго онъ не могъ стряхнуть.
"Будь я юношей, я могъ бы подурачиться и жениться на этой дѣвушкѣ", размышлялъ онъ.
Между тѣмъ, со стороны молодого человѣка, который только-что начинаетъ жить, такой поступокъ былъ бы гораздо рискованнѣе, чѣмъ для человѣка въ возрастѣ сэра Обри, который прожилъ уже лучшую часть своей жизни, и, конечно, вправѣ думать о томъ, какъ бы ему скрасить остатокъ дней своихъ. Никогда, быть можетъ, не было человѣка болѣе свободнаго въ своихъ дѣйствіяхъ, чѣмъ сэръ Обри. У него не было близкихъ родственниковъ, за исключеніемъ брата, безвреднаго чудака, м-ра Перріама, который вдобавокъ слылъ за человѣка слегка тронутаго въ умѣ. Для него положительно не существовало никакихъ препятствій къ удовлетворенію его желаній, кромѣ личныхъ предразсудковъ. Но послѣднія были очень сильны. У него было преувеличенное понятіе о своемъ собственномъ достоинствѣ, о значеніи его въ большомъ свѣтѣ. Онъ никогда ни въ чемъ не конкуррировалъ съ другими, а потому никогда и не испытывалъ неудачъ. Въ жизни съ нимъ не случалось ничего такого, что бы могло умалить его вѣру въ самого себя.
Въ молодости онъ былъ обрученъ съ дочерью одного герцога. Герцогъ былъ бѣденъ, но принадлежалъ въ высшей аристократіи Англіи. Молодая дѣвушка, леди Гуннивера, умерла за мѣсяцъ до дня, назначеннаго для свадьбы, и ударъ этотъ тяжело обрушился на Обри Перріамъ. Портретъ его невѣсты все еще висѣлъ въ его кабинетѣ въ Перріамѣ, и онъ не могъ взглянуть на него безъ глубокаго вздоха сожалѣнія.