-- Ее разнообразили только печаль и раскаяніе, Джемсъ, отвѣчала жена, съ тяжелымъ вздохомъ.-- Я не была такъ преступна, я не такъ глубоко пала, какъ вы думаете. Тяжесть моего грѣха обрушилась на меня со всею силою. Я тосковала по моемъ ребенкѣ. Я чувствовала угрызенія совѣсти за свой позоръ. Горе сдѣлало меня скучной собесѣдницей, и наступилъ тотъ день, когда я прочитала уныніе на лицѣ, которое до сихъ поръ только улыбалось мнѣ. Тогда я поняла, что наступилъ конецъ. Моя жертва никому не принесла счастія: ни мнѣ, ни человѣку, который все еще увѣрялъ меня въ своей любви. Мы еще проскитались по континенту, пока это ему не надоѣло, и онъ сталъ поговаривать о возвращеніи въ Англію. Мнѣ до смерти надоѣли шумные, чужіе города, но мысль о возвращеніи на родину приводила меня въ ужасъ. Придется встрѣчать знакомыхъ, которымъ исторія моя извѣстна. Я высказала ему свои опасенія, и онъ въ первый разъ отвѣтилъ мнѣ съ усмѣшкой: "Вамъ нечего бояться быть узнанной вашими друзьями; вы забываете, какъ вы измѣнились". Черезъ нѣсколько времени я взглянула на себя въ зеркало, и увидѣла, что онъ былъ правъ. Красота моя исчезла.

-- Вскорѣ послѣ этого открытія, любовникъ вашъ бросилъ васъ, я полагаю, сказалъ м-ръ Керью.

-- Нѣтъ, этотъ послѣдній позоръ миновалъ меня. Я сама его покинула. Я чувствовала, что цѣпь наша стала слишкомъ тяжела, и совѣсть, которую могло заглушать лишь сознаніе его любви, проснулась во мнѣ со всѣми своими мученіями. Я врядъ ли бы нашла въ себѣ столько мужества, чтобъ повѣдать свою печальную повѣсть пастырю нашей вѣры, но я знавала добраго старика-священника, служившаго обѣдню въ небольшой часовнѣ въ Тиролѣ, гдѣ мы путешествовали, и лицо этого старца обѣщало состраданіе. Я пошла къ нему и все ему разсказала. Онъ далъ мнѣ почувствовать, что если я хочу заслужить отпущеніе грѣховъ своихъ, то прежде всего должна покинуть грѣховную стезю. Я ему сказала, что теперь нахожусь безъ гроша, и желала бы отправиться въ одинъ изъ большихъ городовъ Германіи, гдѣ могла бы получить мѣсто гувернантки, или компаньонки въ путешествующемъ семействѣ; словомъ, мѣсто, гдѣ пригодилось бы мое знаніе иностранныхъ языковъ. Добрый старикъ ссудилъ меня нѣсколькими футами стерлинговъ, которыхъ хватило на проѣздъ въ Лейпцигъ и на первое время, пока я осмотрѣлась тамъ. Сначала судьба казалось благопріятствовала мнѣ, и я подумала, что небо отпустило мнѣ грѣхи мои. Я получила мѣсто въ одной школѣ, гдѣ должна была учить языкамъ англійскому, французскому и итальянскому. Содержаніе было небольшое, но я всего болѣе нуждалась въ пристанищѣ. Изъ моего небольшого жалованья мнѣ удалось уплатить долгъ свой доброму священнику и одѣться по-приличнѣе. Я пробыла въ школѣ три года и заслужила довѣріе начальства своею добросовѣстностью; все шло хорошо, до той несчастной минуты, когда одна изъ моихъ прежнихъ знакомыхъ, не разъ дѣлившая со мною ложу въ оперѣ и многія другія развлеченія, и завидовавшая моимъ брильянтамъ и кружевамъ, привела новую ученицу въ школу. Она увидала меня, узнала во мнѣ призракъ своей прежней знакомой, и разсказала директору мою исторію -- безъ прикрасъ. Въ тотъ же день мнѣ было отказано отъ мѣста, и я должна была снова начинать свою трудовую жизнь, безъ рекомендаціи и безъ помощи друга. Нечего утомлять васъ окончаніемъ моей исторіи, у меня и силъ не хватитъ передать ее. Довольно того, что я пережила ее. Я вращалась въ самыхъ низменныхъ сферахъ, то въ качествѣ учительницы въ бѣднѣйшихъ кварталахъ, то танцовала въ кордебалетѣ маленькаго театра въ Сити-Родъ, то ходила на поденную работу за плату пятнадцати пенсовъ въ день, какъ портниха,-- но хотя я часто бывала близко къ голодной смерти, однако никогда не обращалась за помощью къ Орасу Моубрэ.

-- Нѣсколько лѣтъ тому назадъ я прочелъ объ его женитьбѣ, сказалъ Джемсъ Кэрью: онъ сдѣлалъ выгодную партію, которая должна была удвоить его состояніе. Я полагаю, теперь онъ уже милліонеръ.

-- М-ръ Майльсъ говорилъ мнѣ, что онъ очень разбогатѣлъ, отвѣчала бѣдная женщина, со вздохомъ. И онъ видимо былъ удивленъ, увидавъ меня въ лохмотьяхъ.

-- И не повѣрилъ вашему раскаянію, замѣтилъ мужъ ея съ циническимъ смѣхомъ. Въ здѣшнемъ мірѣ совсѣмъ не вѣрятъ въ раскаяніе.

-- Джемсъ, проговорила она, съ мольбою въ голосѣ, не дадите ли вы мнѣ чего-нибудь поѣсть. Я въ изнеможеніи отъ голода. Во весь день ныньче я съѣла всего одинъ сухарь, цѣною въ пенни.

-- Извольте, я васъ накормлю. А вы и не справляетесь о дочери -- какая же вы странная мать!

-- Я бы не желала, чтобы она видѣла меня, отвѣчала она содрогаясь. Богъ видитъ, какъ изнываетъ мое сердце при мысли о ней, но я не хотѣла бы встрѣтиться съ нею въ этихъ лохмотьяхъ.

-- Не хотѣли бы? воскликнулъ школьный учитель: въ такомъ случаѣ вы не должны здѣсь оставаться. Домъ этотъ не настолько великъ, чтобъ можно было въ немъ скрываться. Это не то, что было въ нашемъ изящномъ гнѣздышкѣ, въ Кильборнѣ, съ его гостинными, будуарами, кабинетами и курильными. Если вы хотите поѣсть чего-нибудь, то Сильвіи придется прислуживать вамъ.