-- Не говорите ей, кто я такая, сказала мать, дрожа всѣмъ тѣломъ, и обращая испуганный взглядъ по направленію къ двери.
-- Она ничего не узнаетъ, если не подслушивала у двери, что не лишено вѣроятія.
Онъ отворилъ дверь, ведущую въ кухню и позвалъ Сильвію. Лѣстница примыкала въ этой комнатѣ, и услышавъ зовъ отца, Сильвія, взволнованная; сошла внизъ. Но весьма возможно было, что за минуту передъ тѣмъ она неслышно взбѣжала на лѣстницу своею легкою поступью.
Молодая дѣвушка казалась блѣдна и встревожена, но не промолвила ни слова.
-- Здѣсь сидитъ проголодавшаяся скиталица, сказалъ ей отецъ: принеси ей поужинать, что у тебя найдется.
Сильвія открыла маленькій буфетъ и вынула изъ него остовъ курицы, остатки сала, нѣсколько холодныхъ картофелинъ и краюшку хлѣба. Она покрыла подносъ салфеткой и разставила на немъ эти яства съ свойственной ей аккуратностью,-- несмотря на то, что руки ея слегка дрожали при исполненіи этой обязанности. Потомъ, съ подносомъ въ рукахъ, вошла въ пріемную.
Она обмѣнялась взглядомъ съ путницей, и на лицахъ обѣихъ женщинъ выразился испугъ: такъ живые люди смотрятъ на привидѣніе. И дѣйствительно, каждая видѣла привидѣніе въ другой. Одной представилась тѣнь прошлаго, другой -- будущаго.
-- Вотъ, чѣмъ я была, подумала мать.
-- Вотъ, чѣмъ я могу быть, сказала себѣ дочь.
Сильвія поставила подносъ передъ путешественницей, все время не спуская съ нея сдержанно-любопытнаго взгляда. Это блѣдное, изнуренное лицо, съ его мертвеннымъ, блѣднымъ цвѣтомъ, имѣло такое страшное сходство съ ея собственнымъ. Она узнавала въ ней свои собственныя черты, но только утратившія свою красу. "Неужели,-- размышляла она,-- красота такъ много зависитъ отъ свѣжести лица и молодости, что съ годами черты утрачиваютъ свою прелесть?"