-- Дядюшка! -- закричали незамужние племянницы с ужасом, -- когда это вам вообразилось!
Старик покачал головой и слабая улыбка мелькнула на его трепещущих губах.
-- Вы очень добры ко мне, милые мои, -- сказал он, -- очень добры, но больным приходят в голову странные фантазии. Я иногда думаю, думаю, что я живу слишком долго для себя, и для других. Но это все равно, это все равно. Это кто такие? -- спросил он совсем другим тоном.
-- Это мои друзья, дядюшка, -- отвечала мистрис Дэррелль, -- а один из них ваш друг. Вы знаете мистера Монктона?
-- Монктона! О, да-да! Монктон, нотариус, пробормотал старик. -- А эта девушка кто такая? -- вдруг вскричал он.
Голос и обращение его внезапно изменились, будто какое-то великое удивление гальванизировало его к новой жизни.
-- Кто эта девушка? -- продолжал он. -- С белокурыми волосами, которая смотрит в эту сторону? Скажите мне, кто она, Эллен Дэррелль.
Он указывал на Элинор Вэн. Она стояла несколько поодаль от Джильберта Монктона и Лоры, она сняла свою широкую соломенную шляпку и повесила ее на руку, а ее каштановые волосы развевались от теплого летнего ветерка. Забыв о предосторожностях, в сильном желании посмотреть на самого дорогого друга ее отца, она подвинулась на несколько шагов вперед своих спутников и смотрела на группу, окружавшую кресло старика.
-- Кто она, Эллен Дэррелль? -- повторил де-Креспиньи.
Мистрис Дэррелль почти испугал нетерпеливый тон старика.