Джордж Вэн залился слезами, когда окончил это письмо. Как жестоко кольнула его эта добросовестная дочь, которую он, конечно, обворовал, но так великодушно, величественно и небрежно, что это воровство могло назваться скорее добродетелью, чем пороком. Как жестоко его старое сердце было истерзано этим горьким письмом!
-- Как будто я дотронусь до этих денег! -- кричал Вэн, приподняв свои дрожащие руки к низкому потолку с трагическим жестом, -- Разве я был такой злодей для тебя, Элинор, что эта женщина обвиняет меня в желании лишить хлеба тебя, невинную.
-- Папа, пана!..
-- Неужели я был таким жестоким отцом, таким изменником, лжецом, плутом, обманщиком, что моя родная дочь говорит мне такие вещи?
Голос его делался пронзительнее с каждой фразой, и слезы заструились по морщинистым щекам.
Элинор старалась губами отереть слезы, но он оттолкнул ее с пылкостью.
-- Уйди от меня, дитя! Я злодей, вор, мошенник...
-- Нет, нет, нет, папа! -- Закричала Элинор -- Вы всегда были добры ко мне, милый, милый папа!
-- По какому праву эта женщина оскорбила меня этим письмом? -- спросил старик, отирая глаза и указывая на скомканное письмо, которое он бросил па пол.
-- Она не имела права, папа, -- отвечала Элинор, -- Она злая, жестокая женщина. Но мы отошлем ей эти деньги назад. Я лучше теперь же поступлю на место и буду работать для вас. Я лучше бы пошла в ученье к портнихе. Я могу научиться скоро, если буду стараться очень прилежно. Я немножко умею шить. Я сшила это платье, оно сидит очень хорошо, только я скроила обе спинки на одну сторону, и оба рукава на одну руку, много пропало материи, и вот почему юбка немножко узка. Я скорее все согласна сделать, папа, чем принять эти деньги. Мне не хочется вступать в эту парижскую школу, а хочется быть с вами, папа милый. Только одного желаю я: Мисс Беннетт возьмет меня в учительницы и даст мне пятнадцать фунтов в год, а я все буду присылать к вам до последнего шиллинга, папа: тогда вам не нужно будет жить над этой гадкой лавкой, где от мяса пахнет так нехорошо в теплую погоду. Мы не возьмем этих денег, папа?