-- Люблю ли я его? -- вскричала Элинор, содрогаясь, -- о нет, нет!
-- А все-таки вы, кажется, огорчены тем, что покинули Гэзльуд.
-- Да, я огорчена. Я... я желала бы оставаться там, я имею на то много причин.
-- Вы, верно, были привязаны к мисс Мэсон.
-- Да, я очень любила ее, -- ответила Элинор. -- Но не расспрашивайте меня более сегодня, моя дорогая синьора, я измучена от дороги, от волнения -- от всего, что случилось в нынешний день. Завтра я расскажу вам все подробнее. Я очень рада, что вернулась к вам -- очень рада видеться опять с вами, мой бесценный друг, но по весьма важной причине, я очень желала остаться в Гэзльуде. Я имею сильный повод желать возвращения в этот дом, если б это было возможно, но я опасаюсь, что этого никогда не случится.
Элинор вдруг замолкла, задумалась и, по-видимому, даже не замечала более присутствия синьоры.
-- Хорошо, хорошо, моя милочка, я не стану вас более расспрашивать, -- сказала Элиза Пичирилло ласково, -- Я слишком рада вашему приезду, моя дорогая, чтоб надоедать вам расспросами, зачем и почему вы здесь. Однако мне надо идти, постараюсь привести в некоторый порядок вашу прежнюю маленькую комнатку, впрочем, может быть, так как уже поздно, вы предпочтете провести ночь в одной комнате со мною.
-- Если только вы позволите, моя дорогая синьора.
Учительница музыки поспешно вышла для некоторых необходимых приготовлений в ее спальной, смежной с маленькой гостиной, а Элинор продолжала сидеть, устремляя неподвижный взор на оплывшие сальные свечи, которые стояли перед нею на столе, она терялась в бурном хаосе мыслей, не принявших еще ясного образа в ее уме.
В ту именно минуту, когда она воздвигла преграду между собою и Гэзльудом, преграду, вследствие которой ей нельзя будет никогда, быть может, переступить через порог его двери, она сделала открытие, которое превращало этот уединенный деревенский дом в единственное место во всей вселенной, куда она сильно желала бы иметь доступ.