-- Я не знаю, -- отвечал Монктон. Но скажи, что побуждает тебя принимать такое сильное участие в судьбе мистера Дэррелля?
-- Я задала только простой вопрос, Джильберт, но никакого особенного участия в нем не принимаю.
Даже коварство злобного духа не могло ничего заметить в выражении голоса Элинор, когда она произносила эти слова, и Монктон устыдился минутной острой боли, причиненной ему напоминанием об имени Ланцелота Дэррелля.
-- Я полагаю, что де-Креспиньи, наверно, оставит свое состояние молодому Дэрреллю, моя милая, -- сказал он ласковее прежнего, -- и хотя я не имею очень высокого мнения о характере этого молодого человека, но мне кажется, что наследство от его деда принадлежит ему по праву. Конечно, и старым девицам должна быть назначена пожизненная пенсия. Одному Богу известно, как они упорно боролись для достижения этой награды.
-- Как могут люди поступать так низко из-за денег! -- вскричала Элинор во внезапном порыве негодования.
Монктон посмотрел па нее с восторгом: лицо ее горело ярким румянцем от силы и глубины чувства, наполнявшего ее душу.
Она думала о своем отце и о деньгах, выигранных у него в ту ночь, когда он лишил себя жизни.
"Нет, -- думал Монктон. -- У нее не может быть продажная душа. Такое прелестное существо, с такой впечатлительной душою, никогда не может быть виновно в преднамеренной низости. Что может быть подлее того, когда женщина выходит за человека нелюбимого ею, из-за одного только расчета, обманывая его притворною любовью и тем доставляя себе более выгодное положение в свете? Но если сердце ее принадлежит мне во всей своей непомраченной ясности, то я должен быть доволен, хотя это девственно-невиниое сердце и может казаться холодным; впрочем, она, конечно, полюбит меня со временем. Она приобретет ко мне доверие, научится сочувствовать мне".
Подобными доводами Монктон старался успокоиться и по временам успевал в этом.
Рассеяние Элинор он принимал за врожденное ей свойство, а задумчивость молодой женщины -- за непривычку к новому положению. Утром 1 октября Джильберт Монктон заметил некоторую перемену в обращении Элинор, и в это утро демон снова занял свое место на его плече.