-- Это вы, Ричард? -- спросила она рассеянно.
-- Я мистрис Монктон. Меня не было дома целый день: я был в Уиндзоре.
-- Неужто!
-- Да, и встретил там Ланцелота Дэррелля.
-- Ланцелота Дэррелля? -- переспросила она. -- Ричард! Вдруг вскрикнула она, вставая с места и подходя к нему, -- вы еще что-нибудь нашли.
-- Я не нашел того, чего вы желаете, Элинор, то есть не нашел доказательства, которое вы могли бы представить Морису де-Креспиньи с требованием, чтобы он лишил наследства своего внука, но мне кажется, я сделал некоторое открытие.
-- Какое? -- спросила мистрис Монетой, едва сдерживая свою пылкость-- Говорите тише, Дик, -- продолжала она шепотом, -- мой муж в кабинете. Я сижу иногда возле него, когда он занимается своими бумагами, но мне показалось, что мое присутствие надоело ему. Он очень переменился ко мне. О, Ричард! Я чувствую, как все мне стало чуждо, кроме вас, я верю вам, потому что вы знаете мою тайну. Когда ж этому будет конец!
-- Очень скоро, надеюсь, друг мой, -- отвечал Торнтон важно, -- было время, когда я умолял вас отказаться от своего намерения, Элинор, но теперь не то. Ланцелот дурной человек и голубоокая, златокудрая дева не должна попасться ему в руки.
-- Нет, нет, ни за что в мире! Но какое же открытие вы сделали сегодня, Ричард?
-- По крайней мере я так думаю. Помните ли, что недавно рассказывал нам мистер Монктон о том, что де-Креспиньи только недавно сделал свое духовное завещание.