-- А иные полагают, что Грации покровительствуют неутомимому труду, -- сказал Ричард Торнтон спокойно и не поднимая глаз от своего быстрого карандаша, -- и что счастливейшие мысли приходят скорее художнику, когда он сидит с кистью в руке, чем когда он лежит на диване с французским романом в руках, а я знавал на своем веку многих артистов, предпочитавших такое положение в ожидании вдохновения. Что касается меня, то я верую в то вдохновение, которое достигается энергичным, неутомимым трудом.
-- Конечно, -- отвечал Ланцелот с видом ленивого равнодушия, ясно выражавшего, как ему скучно толковать об искусстве с каким-нибудь помощником декоратора, -- но позвольте сказать, что вы находите этот ответ -- в вашей сфере. Много приходится вам перепачкать холста прежде, чем вы доберетесь до сцены превращения -- не так ли?
-- Рубенс тоже много перепачкал холста, -- сказал Ричард, -- да и Рафаэль поработал также порядочно в свою очередь, если судить по множеству картона и других безделиц.
-- О! во все времена бывают гиганты, но я совсем не увлекаюсь желанием соперничать с подобными мастерами. Да и то сказать, я совсем не понимаю, зачем непременно нужно, чтобы люди прошли целые версты картинных галлерей прежде чем решились произнести мнение о художнике. Я считал бы себя совершенно счастливым, если бы мог оставить потомству полдюжины картин в роде "Гугенота" Миллэ.
-- А я так совершенно уверена, что вы могли бы целыми дюжинами рисовать такие же хорошие картины, -- воскликнула Лора, -- ну что за особенная мудрость в этой картине "Гугенот"? Женщина перевязывает шарфом своего любезного и тут же множество зеленых листьев -- и больше ничего. Конечно, это очень мило и, смотря на эту картину, так многое чувствуешь за нее, бедняжку, и так боишься, что его убьют жестокие католики и что она умрет с тоски, с разбитым сердцем. Но и вам, Ланцелот, стоит только захотеть, так и вы кучами нарисуете таких картинок.
Молодой человек не удостоил обратить внимания на критический талант своей прелестной невесты, но погрузился в угрюмое молчание и снова принялся за дикое утешение, доставляемое ему кочергою.
-- Послушайте же, Ланцелот, -- принялась и мисс Мэсон за старое, -- вам не за чем горевать, почему у меня есть богатство, тогда как вы бедны. Ведь останется же наследство после Мориса де-Креспиньи, это было бы и стыдно и грешно, если б он оставил свое имущество кому другому, а не вам. Вот и мой опекун недавно еще говорил, что, наверное, все вам достанется.
-- Уж и наверное! -- пробормотал Дэррелль угрюмо, -- против этого может быть еще много случайностей.
-- Не может же быть, однако, чтоб он оставил все свое богатство этим старым девам -- как вы думаете, Ланцелот?
-- Моим почтенным тетушкам? Бедняжкам придется еще долго ждать! -- воскликнул Дэррелль, -- да кажется, и не дождаться им ничего.