-- Ты желаешь видеть Мориса де-Креспиньи? -- спросил Монктон с нескрываемым удивлением, -- но зачем же, Элинор, тебе так хочется его видеть?
Мне надобно сказать ему такую вещь, которую он непременно должен узнать прежде, чем он умрет.
Монктон оцепенел от удивления, внезапный свет, казалось, озарил его, свет, который показал ему жену в отвратительном свете.
-- Ты желаешь сказать ему свое настоящее имя? -- спросил он.
-- Сказать мое имя? -- да, -- отвечала Элинор рассеянно.
-- Но для чего же?
Мистрис Монктон немного помедлила, потом, задумчиво смотря на своего мужа, сказала:
-- Это моя тайна, Джильберт, даже тебе я не могу сказать ее теперь, но надеюсь скоро все разъяснить и, может быть, даже сегодня вечером.
Монктон закусил нижнюю губу и отошел от своей жены, насупившись. Он оставил Элинор у камина и в угрюмом молчании стал ходить взад и вперед по комнате.
Потом вдруг повернулся он к ней и сказал с раздражительною решимостью, которая окончательно охладила ее робкую доверчивость и заставила опять спрятаться в себя.