Лора влетела в столовую, шелестя своим шелковым платьем, когда мистер и мистрис Монктон заняли уже свои места за обедом.
-- Вот мое "розовое", -- сказала молодая девушка, указывая на свое роскошное платье ярко-розового цвета, разукрашенное бесчисленным количеством лент и кружев, -- я думала, что вы захотите взглянуть на. мое розовое платье, да и притом же мне очень хочется знать, какого вы о нем мнения. Это совсем новый розовый цвет. Ланцелот говорит, что в этом новом розовом цвете я похожа на земляничное мороженое, но оно мне нравится. Это платье для парадного обеда, -- прошептала она как бы оправдываясь перед мистером Монктоном, -- так мне захотелось посмотреть, какой оно эффект будет производить. Только, разумеется, это платье для парадных выездов. Поперечная оборка великолепна -- не правда ли, Элинор?
Большое счастье -- на этот раз по крайней мере -- что мисс Мэсон обладала большою способностью вести разговор монологами, а иначе самое скучное молчание царствовало бы за этим обедом.
Монктон во все время обеда почти ничего не говорил, разве при самых необходимых случаях, но особенная нежность звучала в его голосе, когда он обращался к жене. Он никогда не имел привычки сидеть долго за десертом, но на этот раз он тотчас за дамами последовал в гостиную.
Элинор уселась на низком кресле у самого камина. За обедом она два раза смотрела на свои часы, да и теперь глаза ее невольно поднимались к часам, стоявшим на камине.
Монктон прошел через комнату и облокотился на спинку ее кресла-.
-- Элинор, -- сказал он вполголоса, -- я очень жалею, что оскорбил тебя, можешь ли ты простить меня?
Элинор подняла на него свои ясные глаза, в них выражалась задумчивая кротость.
-- Мне ли прощать тебя? -- сказала она, -- напротив, вы должны многое мне простить, но я постараюсь все загладить после...
Последние слова она произнесла шепотом, как будто говоря сама с собой, но Джильберт Монктон услышал этот шепот и вывел из него свои заключения. К несчастью, каждое слово, произнесенное мистрис Монктон, подтверждало только его подозрения, увеличивая его несчастье.