Вдруг Элинор остановилась на ступеньке, как будто стараясь припомнить, не надо ли еще чего-нибудь сделать.
Нет, ничего не надо. Единственный случай посылала ей судьба для осуществления целей, но и этот случай потерян. Ей ничего не оставалось более делать, как возвратиться домой и спокойно дожидаться чтения духовной, по которой Ланцелот окажется -- а может быть, и нет -- законным наследником богатого состояния деда своего.
Но тут она вспомнила рассказ Ричарда о посещении Уиндзора и о наблюдениях его за встречею Ланцелота с писарем. Ричард был убежден, что наследство, наверное, достанется кому-нибудь другому, только не Ланцелоту, а поступки последнего после этой встречи только подтверждали догадки Ричарда. Следовательно, тут не могло быть сомнения, что по духовной, написанной Лауфордом и при которой Монктон был свидетелем, Морис де-Креспиньи лишал наследства Ланцелота Дэррелля. Покойник говорил о каком-то долге, который ему следует исполнить. Вероятно, он этим намекал на двух племянниц, посвятивших себя ему на служение и на вознаграждение, которое они заслужили своей преданностью. Такие преданные сиделки обыкновенно заслуживают достойную награду за смой труды, почему же и тут не вышло бы того же?
Но, с другой стороны, надо и то взять, что старик был своенравен и причудлив. Его нервы были сильно раздражены продолжительной болезнью. Как часто ночью, когда сон бежал от него, он раздумывал о распоряжениях своим богатством, желая, без сомнения, сделать все это к лучшему! Известно, что он несколько раз делал духовные и потом сжигал их, когда на него находило дурное расположение духа. Много у него было времени, чтобы изменять свои последние желания. Очень легко мог он уничтожить и ту духовную, которая была подписана Монктоном, и написать другую в пользу Ланцелота.
В этом раздумье Элинор все еще стояла на широкой ступеньке, положа руку на железную решетку, -- наконец, с глубоким вздохом отошла от парадного подъезда.
Глава ХLII. ПРИ ПОКОЙНИКЕ
Комнаты, занимаемые Морисом де-Креспиньи, находились на заднем фасаде и Элинор, возвращаясь по той же дороге, по которой пришла, могла еще раз взглянуть на окна, выходившие в сад и шпалерник.
Элинор остановилась под вечно зелеными соснами, осенявшими своею густою тенью дом. Венецианские створчатые ставни были опущены снаружи окон той комнаты, где лежал покойник, яркий свет был виден сквозь решетки.
"Бедный старик! -- сказала Элинор, грустно заглянув в его комнату. Как он был всегда добр ко мне! Как мне жаль его!"
Деревья, стоявшие сплошною стеной по обеим сторонам окон, представляли надежную защиту, позади которой шесть человек могли безопасно спрятаться в такую темную февральскую ночь. Несколько минут Элинор шла около этого забора, пока вышла на маленькое место, выложенное дерном, которое по своему крошечному размеру едва ли заслуживало названия лужайки.