На столе у кровати в беспорядке лежали очки, открытая библия, пузырьки с лекарствами, кошелек, костяной нож и ключи, никто не прикасался к этим вещам. Страстно хотелось обеим племянницам узнать содержание духовной, но ни одной из них и в голову не приходила мысль получить это сведение посредством незаконных мер. Обе сестры были предобросовестные особы, которые по воскресеньям посещали церковь по три раза в день и с ужасом отступали перед мыслью о нарушении закона.
Приподняв немного решетку и наклонившись к окну, Элинор смотрела в освещенную комнату, в ожидании, когда появится Ланцелот Дэррелль.
Большая четырехугольная кровать стояла напротив окна, направо была дверь. Прошло минут пять, прежде чем совершилось появление непрошенных гостей. Наконец дверь тихо отворилась и Ланцелот прокрался в спальную.
Лицо его было покрыто смертельной бледностью, все тело сильно дрожало. В первую минуту он смотрел бессмысленными глазами, как будто окаменевший от страха. Потом он вынул из кармана платок и вытер холодный пот, выступивший у него на лбу и все так же бессмысленно озираясь направо и налево.
Но вот в полуотворенную дверь просунулась голова француза, и жирная маленькая рука протянулась по направлению к столу у кровати покойника и тихий шепот Бурдона раздался в комнате:
-- Вот -- стол -- стол прямо пред вами.
Следуя указанию, молодой человек дрожащими руками стал ошупывать вещи, беспорядочно лежавшие на столе. Недолго пришлось ему искать: ключи лежали под одним из платков. Они звякнули, когда Ланцелот коснулся их, и мистрис Джепкот пошевелилась, но глаза ее не открывались.
-- Назад! Назад! -- шептал француз, видя, что Ланцелот стоял с ключами в руках, как бы окаменевший от ужаса, что его цель достигнута. Повинуясь Бурдону, он поспешно ушел из спальной. По наущению своего сообщника, он скинул сапоги и его ноги, оставаясь в одних чулках, не производили ни малейшего шороха на мягком ковре. "Что он будет делать с ключами? -- думала Элинор. -- Если ему известно содержание духовной, как думает Ричард, то на что ему ключи?"
Она не отходила от окна освещенной комнаты, все думая, что из этого выйдет? Куда пошел Ланцелот? Что он будет делать с ключами? Тихо стала она прокрадываться вдоль стены, прошла мимо окон уборной, где было совершенно темно, и остановилась у окна кабинета. Все окна нижнего этажа были в одном роде: длинные до самого пола, как балконы, на всех были спущены венецианские створчатые ставни. Но в кабинете хотя решетки были спущены, окно же отворено, так что Элинор сквозь решетку увидала слабый свет. Свет этот происходил от маленького потаенного фонарика у француза в руках. Он светил Ланцелоту, стоявшему на коленях перед нижней половиною старинной конторки, на которой Морис де-Креспиньи имел обыкновение писать и в которой сохранял свои бумаги.
Нижняя половина конторки заключала в себе множество небольших выдвижных ящиков, которые закрывались дверцами эбенового дерева накладной работы, дверцы были уже открыты, и Ланцелот занялся осматриванием бумаг, лежавших в ящиках, его руки все еще сильно дрожали и он исполнял это дело медленно и робко. Француз, как видно, не страдал нервами и деятельно помогал ему, направляя свет фонаря на бумаги, которые тот держал в руках.