Странно было видеть, до какой степени эта любовь овладела мелкой, пустою душою Лоры. Легкомысленная девушка была настолько же впечатлительна, насколько непостоянна. Удар поразил ее сильнее, чем он мог бы подействовать на женщину с природою более возвышенною, более гордою, но для подобной женщины последствия его остались бы, быть может, навсегда, тогда как едва ли было вероятно, чтобы страдания Лоры длились вечно. Она не старалась терпеливо переносить горя, выпавшего ей на долю. Она лишена была всякой гордости и не более стыдилась, оплакивая потерю Ланцелота Дэррелля, чем стыдилась бы плакать над сломанной куклой пятнадцать лет тому назад. Ей было решительно все равно, кому бы ни сообщать свое горе, она могла бы взять в поверенные свою горничную, если бы Элинор не удержала ее.
-- Я очень страдаю, и очень несчастна, -- говорила она, пока ее девушка поправляла подушки и приводила в порядок простыни, скомканные в кучу от движений больной, беспрестанно метавшейся по кровати.
-- Я самое несчастное создание, когда-либо рождавшееся на свет, Джэн, мне хотелось бы умереть. Желать смерти очень дурно -- я это знаю, а все-таки желаю умереть. Какой в том толк, что мистер Фетерстон выписывает для меня рецепты, когда я не хочу лечиться? Какая мне польза в этом прохладительном питье, когда я охотнее бы умерла? К чему все эти гадкие усыпительные лекарства, со вкусом выдохлого лондонского портера? -- Микстуры не возвратят мне Ланц...
Она остановилась на полуслове от значительного взгляда Элинор.
-- Вы не должны говорить с людьми о Ланцелоте Дэррелле, Лора, -- сказала мистрис Монктон, когда горничная вышла из комнаты, -- вы тем заставите их подозревать, что между вами произошло что-нибудь необыкновенное.
-- Узнают же они это, когда моя свадьба будет отложена.
-- Ваш опекун все пояснит.
Мисс Мэсон после этого только стала еще более жаловаться на свою судьбу.
-- Довольно того, что страдаешь, -- говорила она, -- надо еще к тому молчать о своем несчастье и не сметь его высказывать!
-- Многие должны также переносить тяжкое горе, не имея возможности говорить о нем, -- возразила Элинор тихо. -- Я также переносила свое горе о смерти отца в молчании.