-- Ричард! -- вскричала она почти нетерпеливо, -- Ричард, говорите же со мной! Вы видите, как я страдаю и не говорите ни слова! Помогите мне найти папа! Поможете?
-- Молодой человек взглянул на Элинор. Богу известно, что в его лице не было недостатка ни в нежности, ни в сострадании, но оно было скрыто от Элинор наступавшим мраком августовского вечера. Он подал ей свою руку и повел ее на другую сторону воды, оставив за собою черную кровлю дома мертвых.
-- Я готов сделать все, чтобы помочь вам, Элинор, -- сказал он кротко-- Бог видит мое сердце, милая моя. Он знает, как желал бы я помочь вам.
-- И вы отыщете папа, Ричард, если он не воротится домой сегодня? Может быть, он теперь дома и сердится на меня, зачем я вышла одна, а не ждала спокойно дома его возвращения. Но если он не воротился, вы отыщете его -- не правда ли, Ричард? Вы обыщете весь Париж, пока найдете его?
-- Я сделаю все, что могу, так как если бы я был вашим братом, Элинор, -- серьезно отвечал молодой человек, -- Но в нашей жизни бывает такое время, когда, кроме Бога, никто не может помочь нам, моя милая, и когда мы должны обращаться к Нему. В дни наших неприятностей нам нужна Его помощь, Нелли.
-- Да-да, я знаю. Я все молилась ночью, чтобы папа скорее воротился домой. И сегодня повторила ту же молитву, Ричард, даже теперь, когда вы нашли меня стоящей у парапета моста, я молилась за моего милого отца. Церковь казалась так величественна и торжественна в вечерних сумерках, что вид ее заставил меня вспомнить, как могуществен Господь и что Он всегда может исполнить нашу молитву.
-- Он лучше нас знает, Нелли, что лучше для нас.
-- Да, разумеется, иногда мы молимся об исполнении каких-нибудь безумных желаний, но желать, чтобы мой милый отец воротился ко мне -- вовсе не безумно. Куда вы ведете меня, Дик?
Элинор вдруг остановилась и посмотрела на своего спутника. Она должна была задать этот вопрос, потому что
Ричард Торнгои вел ее по лабиринту улиц к Люксембургу, и как будто сам не знал куда он идет.