Ричард Торнтон отвел доктора в смежную комнату, в эту маленькую гостиную, в которой виднелись следы занятий Вэна, и говорил с ним тихо несколько минут. Доктор с серьезным видом покачал головой.
-- Это очень неприятно, -- сказал он-- Лучше было бы сказать ей правду, если возможно, как только она придет в себя. Беспокойство и недоумение напрягли ее мозг. Все будет лучше этого напряженного состояния. Ее организм выдержит удар, но с ее нервной и впечатлительной натурой всего можно опасаться от продолжительного нравственного раздражения. Это, верно, ваша родственница?
-- Нет, бедняжка! Как я желал бы этого!
-- Но у нее есть близкие родственники, я надеюсь?
-- Да, у нее есть сестры -- по крайней мере сестры единокровные и братья.
-- К ним надо написать немедленно, -- сказал доктор, взяв свою шляпу.
-- Я уже написал к одной из ее сестер, написал и к другой даме: другу, мне кажется, что в этом кризисе она будет полезнее.
Доктор ушел, обещав прислать лекарства и опять зайти вечером.
Ричард Торнтон вошел в маленькую спальную, где жена мясника сидела возле больной и сводила какие-то счеты в книге в кожаном переплете. Это была молодая женщина с приятным обращением, она очень охотно заняла место возле кровати больной, хотя ее присутствие всегда было нужно в лавке.
-- Шш! -- шепнула она, приложив палец к, губам. -- Она спит, бедняжечка!