-- О, Боже мой! -- вскричала она. -- Выслушай обет отчаянного существа, у которого осталась только одна цель в жизни.
Синьора Пичирилло встала на колени возле Элинор и старалась заключить ее в свои объятия.
-- Душа моя! душа моя! -- умоляла она. -- Вспомните, как было написано это письмо, вспомните, в каком состоянии духа находился ваш отец...
-- Я ничего не помню, -- отвечала Элинор Вэн. -- Кроме того, что мой отец велел мне отомстить его убийце. Он был убит! -- запальчиво вскричала она. -- Если эти деньги, эти несчастные деньги, потере которых он предпочел бы смерть -- были отняты от него нечестным образом. Он был убит. Какое было дело злодею, обворовавшему его, что сделалось с бедным стариком, которого он оскорбил и обманул? Какое ему было дело? Он оставил моего отца, оставил его отчаянным и несчастным, оставил его после того, как обобрал его и сделал нищим, оставил его умирать в отчаянии. Выслушайте меня вы оба и помните, что я скажу. Я очень молода, я это знаю, но я научилась думать и действовать за себя не с сегодняшнего дня. Я не знаю имени этого человека, я даже не видела его лица, я не знаю кто он и откуда, но раньше или позже я клянусь отомстить ему за жестокую смерть моего отца.
-- Элинор, Элинор! -- закричала синьора. -- Разве так должна говорить жешцина-христианка?
Девушка обернулась к ней; в ее серых глазах сверкал теперь почти сверхъестественный блеск. Элинор Вэн приподнялась с колен, и ее тонкий стан выпрямился во всю свою вышину, ее длинные, каштановые волосы заструились по ее плечам, тихий свет заходящего солнца освещал ее волнистые косы, сиявшие, как золото. В своей отчаянной решимости и девственной красоте она походила на юную мученицу средних веков, готовую идти на пытку.
-- Я не знаю, так ли должна говорить женщина, -- сказала она. -- Я знаю только; что это будет цель всей моей жизни.
Глава IX. ОЖИДАНИЕ БУДУЩЕГО
История, рассказанная Ричардом Торнтоном Элинор Вэн, была простым повторением несчастной истины. Веселый и беззаботный мот, переживший свои лета и истративший три богатства, кончил свою жизнь собственной отчаянной рукой в кофейной близ Сент-Антоанской заставы.
Между другими обычаями века, в котором жил Джордж Вэн, преобладала картежная игра. Сангвинический характер Вэна был именно того свойства, которое привлекает человека к картежному столу и держит его под демонскими чарами рокового зеленого сукна, заставляя надеяться, когда нет никакой надежды до тех нор, пока карманы его опустеют и он должен уходить в отчаяние, не имея денег на проигрыш.