Мистрисъ Эвитъ вынула волосы изъ мертвой руки, тщательно уложила ахъ въ старое письмо, которое вытащила изъ своего кармана, аккуратно свернула письмо въ пакетецъ, и опустила его въ то же каленкоровое вмѣстилище для самыхъ разнородныхъ предметовъ.
-- Какъ меня это перевернуло, говорила, она себѣ, осторожно пробираясь снова на площадку, подобравъ юбки, чтобы и краемъ одежды своей не коснуться страшной лужи у кровати.
Выраженіе лица ея было уже не это, съ какимъ она вошла въ комнату. Въ ея тусклыхъ сѣрыхъ глазахъ было что-то болѣе осмысленное. Во всей ея внѣшности, въ ея манерѣ держать себя, проглядывалъ человѣкъ, умъ котораго отягощенъ ужасной тайной.
Явился, докторъ, пожилой человѣкъ, жившій, неподалеку и коротко знакомый съ нравами и обычаями той сомнительной части общества, какая обитала въ окрестностяхъ, улицы Сибберъ. По его мнѣнію, Шико умерла три часа тому назадъ. Теперь было ровно четыре часа, а потому, убійство должно было быть совершено въ часъ.
Полицейскій сержантъ возвратился въ сопровожденіи человѣка въ статскомъ платьѣ, и они оба произвели самый тщательный осмотръ мѣстности, каковымъ осмотромъ доказало было, что должно быть очень трудно забраться въ домъ съ задняго крыльца. Парадная дверь, въ теченіе послѣднихъ одиннадцати лѣтъ, на цѣлую ночь задиралась на защёлку, "и ничего худого отъ итого не произошло", жалобнымъ тономъ заявила мистриссъ Эвитъ. Она не думала, чтобы во всемъ Лондонѣ нашелся другой такой замокъ.
Полицейскій и спутникъ его обошли всѣ комнаты, прервали спокойный сонъ мистера Дерроля, осмотрѣли его комнату глазами, отъ которыхъ, казалось, не ускользнула ни одна подробность. Правду сказать, и смотрѣть-то было не на что: кровать съ пологомъ въ родѣ палатки изъ полинялаго ситца, ветхій умывальникъ, небольшой комодъ, съ стоящимъ на немъ зеркаломъ, да три разнокалиберные стула, купленные на скромныхъ аукціонахъ.
Осмотрѣвъ апартаменты мистера Дерроля и его скудный гардеробъ, они зашли къ мистриссъ Рауберъ и возбудили негодованіе этой талантливой женщины тѣмъ, что поотворяли всѣ ея ящики и шкапы, съ любопытствомъ въ нихъ заглядывали, причемъ передъ ними обнаружились такія тайны театральнаго туалета, которыя должны быть скрыты отъ взоровъ публики.
-- Вы, я надѣюсь, не предполагаете, чтобы я совершила преступленіе,-- протестовала мистрисъ Рауберъ самымъ величавымъ, трагическимъ тономъ.
-- Нѣтъ, сударыня, но мы обязаны исполнить свой долгъ,-- отвѣтилъ полицейскій.-- Это не болѣе какъ формальность.
-- Очень непріятная формальность,--сказала мистрисъ Рауберъ:-- если вы закапаете саломъ мои костюмы для роли лэди Макбетъ, я потребую, чтобы вы ихъ привели въ порядокъ.