Эдуардъ Клеръ не пожелалъ впречь свой благородный умъ въ газетный плугъ, не пожелалъ даже унизиться на столько, чтобы писать въ прозѣ. Одинъ несчастный издатель сказалъ ему, что если онъ пожелаетъ писать дѣтскія книги, то передъ нимъ откроется обширное поле дѣятельности; но Эдуардъ вышелъ изъ кабинета этого издателя задыхаясь отъ оскорбленной гордости.
-- Дѣтскія книжки, вотъ какъ!-- бормоталъ онъ:-- удивляюсь, что онъ не просилъ меня писать баллады по полъ-пенни за штуку.
Итакъ, не проложивши себѣ дороги въ славѣ и не составивъ опредѣленнаго дохода, истративъ всѣ заработанныя деньги на перчатки и на билеты въ театръ, мистеръ Клеръ возымѣлъ сильнѣйшее отвращеніе къ столицѣ, гдѣ съ нимъ такъ скверно обошлись, и обратилъ мысли свои къ дому родительскому, къ лѣсамъ и полямъ, къ ручейкамъ и лугамъ. Онъ порѣшилъ, что поэтическій темпераментъ требуетъ сельскихъ видовъ, голубого неба, чистаго воздуха. Гейне съумѣлъ жить и писать въ Парижѣ, равно какъ и Альфредъ де-Мюссе, но Парижъ не Лондонъ. Эдуардъ рѣшилъ въ умѣ своемъ, что улицы, окружавшія его городское жилище, были враждебны поэзіи. Ни одна птица не могла пѣть въ подобной клѣткѣ. Правда, Мильтонъ сочинилъ "Потерянный Рай" среди душныхъ городскихъ улицъ, но зато Мильтонъ былъ слѣпъ, а Эдуардъ Клеръ походилъ на весьма извѣстную современную романистку, просившую, чтобы ее не сравнивали съ Диккенсомъ. Онъ бы протестовалъ, еслибъ его видумали приравнять къ такому безстрастному барду, какимъ былъ Мильтонъ.
-- Никогда не написать мнѣ въ Лондонѣ крупнаго произведенія,-- говорилъ онъ себѣ:-- мнѣ нужно полное спокойствіе среди лѣсовъ и полей.
Онъ окончательно рѣшилъ, что долженъ написать большую поэму, хотя ни сюжетъ ея, ни форма еще не были ему извѣстны. Онъ ждалъ, чтобы божественное дуновеніе вдохновило его. Поэма должна была быть также популярна, какъ "Королевскія идилліи" Теннисона, но и исполнена страсти. Онъ не намѣренъ былъ писать казеннымъ тономъ, въ угоду кому бы то ни было.
Эдуардъ Клеръ почувствовалъ себя отчасти въ положеніи блуднаго сына, когда возвратился домой въ викаріатъ послѣ своего неудачнаго литературнаго похода. Если онъ не растратилъ всѣхъ своихъ средствъ въ существованію, то единственно потому, что тратитъ-то было нечего. Онъ истратилъ все, что присылалъ ему отецъ, и съ незначительными прибавками къ этой пенсіи изъ скуднаго кошелька матери. Онъ возвратился домой безъ гроша денегъ, въ самомъ уныломъ настроеніи духа, и почувствовалъ себя почти оскорбленнымъ, видя, что въ честь erо не закололи откормленнаго теленка и что родители его приняли со всѣми признаками отчаянія.
-- Право, милый Эдуардъ, надо тебѣ подумать о какой-нибудь опредѣленной карьерѣ,-- началъ отецъ.-- Для профессіи, можетъ быть, уже поздновато, но правительственныя должности...
-- Красныя тесемки и тяжелый трудъ, при такомъ жалованьи, какого хватитъ на сухой хлѣбъ, да на чердакъ,-- презрительно перебилъ его Эдуардъ.-- Нѣтъ, дорогой отецъ, я возвеличусь какъ поэтъ или паду.
-- Мнѣ очень прискорбно это слышать,-- сказалъ со вздохомъ викарій,-- въ настоящее время, что-то похоже на паденіе.
Эдуардъ собственно хотѣлъ сказать, что онъ будетъ жить на средства отца, покуда публика и критики, или критики и публика не будутъ вынуждены признать его однимъ изъ новыхъ свѣтилъ поэтическаго небосклона. Мистеръ Клеръ это понялъ, и, какъ человѣкъ съ ограниченными средствами, почувствовалъ всю тягость подобнаго положенія вещей.