-- Бѣдная, милая Лора,-- вздохнула, Селіи.-- Я всегда говорила, что бракъ этотъ совершился при дурныхъ предзнаменованіяхъ, но за послѣднее время думаю, что окажусь лжепророкомъ.
-- Говорила она тебѣ когда-нибудь, что заставило ея мужа уѣхать вскорѣ послѣ свадьбы?
-- Нѣтъ, на этотъ счетъ она была молчалива, какъ могила. Разъ только она мнѣ сказала, что онъ ѣздилъ въ Буэносъ- Айресъ, куда былъ вызванъ по дѣламъ. Больше я отъ нея никогда и ничего добиться не могла.
-- Странныя, должно быть, это были дѣла, ради которыхъ человѣкъ оставилъ только-что обвѣнчанную съ нимъ жену,-- проговорилъ Эдуардъ.
Селія многозначительно кивнула и, не отрываясь, смотрѣла въ огонь. Она любила Лору, но еще больше любила сплетни.
Эдуардъ испустилъ короткій, нетерпѣливый вздохъ, и капризно повернулъ голову на подушкѣ, сработанной материнскими руками изъ мягчайшей шерсти. Это движеніе, выражавшее отвращеніе въ жизни вообще, не ускользнуло отъ проницательныхъ главъ сестры его.
-- Недъ, милый, я боюсь, что у тебя еще не прошла тоска по Лорѣ,-- сочувственно прошептала она.
-- Я тоскую по ней только тогда, когда думаю, что она жена негодяя.
-- О, Недъ, какъ можешь ты говорятъ подобныя вещи?
-- Селія, человѣкъ, не имѣющій возможности дать отчетъ въ семи годахъ своей жизни, должемъ быть негодяемъ,-- рѣшительно проговорилъ Эдуардъ Клеръ.-- Пожалуйста, не говори ничего Лорѣ, не пугай ее. Я сегодня толкую съ тобой, точно ты мужчина, и тебѣ можно довѣрять. Жди и наблюдай, какъ буду ждать и наблюдать я.