-- Ни то, ни другое. Онъ среднихъ лѣтъ, можетъ быть, даже пожилой, но, конечно, не старый. Онъ прямъ какъ копье, худощавъ, но широкоплечъ и имѣетъ военную осанку.
-- Что заставило васъ думать, что онъ питаетъ дурныя намѣренія относительно этого дома?-- спросила Лора, причемъ лица ея отуманилось, подъ вліяніемъ тревожныхъ думъ.
-- Мнѣ не понравилась его манера расхаживать у воротъ. Онъ, казалось, сторожилъ кого-то или что-то, выжидалъ удобной минуты. Я не хочу пугать васъ, Лора. Я хочу только предостеречь васъ, чтобы вы приказали людямъ ныньче вечеромъ, съ особеннымъ тщаніемъ осмотрѣть всѣ двери и всѣ ставни. Человѣкъ этотъ можетъ быть и совершенно безвредный, какой-нибудь ободранный знакомый вашего мужа. Нельзя молодому человѣку жить въ Лондонѣ безъ того, чтобы подобнаго рода грязь не пристала въ его одеждѣ.
-- Подобное предположеніе, съ вашей стороны, не лестна для моего мужа,-- съ обиженнымъ взглядомъ проговорила Лора.
-- Моя дорогая, Лора, неужели вы думаете, что мужчина можетъ прожить вѣкъ свой, не сведя знакомства съ такими личностями, которыхъ онъ не желалъ бы выставить всѣмъ на показъ, при яркомъ свѣтѣ полуденнаго солнца. Вамъ извѣстна старинная поговорка на счетъ бѣдности и странныхъ товарищей, доставляемыхъ ею. Надѣюсь, что съ моей стороны не будетъ дерзостью напомнить вамъ, что мистеръ Тревертонъ не всегда былъ богатъ.
-- Нѣтъ. Я не стыжусь его прошлой бѣдности, но мнѣ было бы стыдно, если-бъ я думала, что у него, во времена его крайности, были знакомые, которыхъ онъ устыдился бы теперь, когда сталъ богатъ. Не начнете-ли вы ваше чтеніе? Дѣти готовы.
Ребятишки, раскраснѣвшіеся отъ своихъ игръ, были разсажены по скамейкамъ соединенными усиліями Тома Сампсона, его сестры и Селіи Клеръ и теперь угощались сладкимъ пирогомъ, запивая его подогрѣтымъ виномъ. Селія поставила маленькій столикъ, съ двумя свѣчами и стаканомъ воды, на концѣ комнаты, для большаго удобства чтеца.
-- Молчать!-- скомандовалъ мистеръ Сампсонъ, когда Эдуардъ подошелъ къ своему мѣсту, слегка кашлянулъ и раскрылъ книгу.-- Молчать и слушать "Реймскую Галку".
The Jackdaw sat on the Cardinal chair,
Bishop, and abbot, and prior were there,