Лора подошла къ незнакомцу и подала ему руку, не говоря ни слова. Она была очень блѣдна, очевидно было, что гость былъ ей также непріятенъ, какъ посѣщеніе его было для нея неожиданно.
-- Вамъ всего лучше пройти въ мой кабинетъ,-- сказала она.-- Тамъ въ каминѣ разведенъ хорошій огонь. Триммеръ, подайте въ кабинетъ свѣчи и вина.
-- Мнѣ бы лучше водки,-- сказалъ незнакомецъ.-- Я продрогъ до костей. Восьмичасовое путешествіе въ такомъ вагонѣ, въ какомъ возятъ скотъ, можетъ заморозить и молодую кровь. Для человѣка моихъ лѣтъ, страдающаго хронической невралгіей, оно составляетъ настоящее мученіе.
-- Мнѣ очень жаль,-- прошептала Лора, устремляя на него взглядъ, въ которомъ состраданіе боролось съ отвращеніемъ.-- Пожалуйте сюда. Мы можемъ спокойно потолковать въ моей комнатѣ.
Она поднялась по лѣстницѣ -- незнакомецъ шелъ за нею по пятамъ -- и повернула въ галлерею, на которую выходила дверь изъ кабинета Джона Тревертона, бывшаго также ея собственной любимой гостиной. Въ этой комнатѣ они съ мужемъ впервые встрѣтились, два года тому назадъ, въ совершенно такую же ночь. Рядомъ съ кабинетомъ была спальня, въ которой теперь лежалъ Джонъ Тревертонъ. Она не желала, чтобы онъ былъ свидѣтелемъ ея разговора съ сегодняшнимъ посѣтителемъ; но она чувствовала себя подъ нѣкоторой защитой, зная, что мужъ близко и что она каждую минуту можетъ позвать его. До сихъ поръ, въ тѣхъ рѣдкихъ случаяхъ, когда она бывала вынуждена встрѣчаться съ этимъ человѣкомъ, и являлась передъ нимъ одна, безо всякой защиты, никогда не ощущала она своего одиночества такъ живо, какъ въ подобныя минуты.
-- Мнѣ бы слѣдовало сказать Джону всю правду,-- говорила она себѣ;-- но какъ могла я, какъ могла я сознаться.
Она, слегка вздрогнувъ, оглянулась на человѣка шедшаго за нею. Тѣмъ временемъ, они уже дошли до двери кабинета, она отворила ее, онъ вошелъ вслѣдъ за нею и заперъ за собою дверь.
Весело пылалъ огонь въ красивомъ, разукрашенномъ каминѣ. На столѣ стояли свѣчи и стариннаго фасона бутылка на серебряномъ подносѣ, одинъ видъ которой привелъ въ восторгъ душу путника. Онъ налилъ себѣ стаканъ водки и опорожнилъ его, не говоря ни слова.
Онъ испустилъ глубокій вздохъ удовольствія или облегченія, ставя стаканъ на столъ.
-- Теперь немножко лучше,-- сказалъ онъ, а затѣмъ сбросилъ пальто, шарфъ, и повернулся спиной къ камину. Лицо, которое онъ обратилъ къ свѣту, было лицо мистера Дерроля.