-- Что бы вы назвали щедростью?-- спросилъ Тревертонъ.
-- Сейчасъ скажу. Дочь моя, имѣющая чисто-женскія понятія о деньгахъ, предлагала мнѣ шестьсотъ фунтовъ въ годъ. Я хочу тысячу.
-- Да?-- замѣтилъ Тревертонъ, съ худо-скрытымъ презрѣніемъ.-- Чтожъ, живите добропорядочной жизнью, и ни дочь ваша, ни я не пожалѣемъ для васъ тысячи фунтовъ въ годъ.
-- Я заживу жизнью джентльмена,-- не въ Англіи, дочь моя хочетъ выпроводить меня отсюда; она сейчасъ это говорила, или, по крайней мѣрѣ, въ ея словахъ заключался намекъ на это. Жизнь на материкѣ была бы мнѣ по вкусу, а можетъ быть, исправила бы и мое здоровье. Пенсіонеры долговѣчны.
-- Не тогда, когда они выпиваютъ бутгілку водки въ день.
-- Въ болѣе мягкомъ климатѣ я могу уменьшить порцію. Дайте мнѣ, для начала, сто фунтовъ чистыми деньгами, и я возвращусь въ Лондонъ завтра утромъ съ первымъ поѣздомъ, а вечеромъ выѣду въ Парижъ. Я не требую своего отцовскаго мѣста за вашимъ рождественскимъ столомъ. Мнѣ не нужно, чтобы вы для меня закалывали откормленнаго теленка.
-- Понимаю,-- проговорилъ Тревертонъ, съ невольной насмѣшкой:-- вамъ нужны только деньги. Вы ихъ получите.
Онъ вынулъ изъ кармана связку ключей и открылъ ящикъ, въ которомъ имѣлъ привычку держать деньги, полученныя имъ отъ управляющаго, до отсылки ихъ въ банкъ. Въ ящикѣ было съ небольшимъ сто фунтовъ банковыми билетами и золотомъ. Джонъ Тревертонъ отсчиталъ сто фунтовъ; новенькіе билеты, блестящее золото, лежали соблазнительной грудой передъ нимъ на столѣ, но онъ продержалъ руку на деньгахъ минуты съ двѣ, а самъ сидѣлъ и смотрѣлъ на нихъ съ задумчивымъ выраженіемъ лица:
-- Кстати, мистеръ Мансфильдъ,-- началъ онъ:-- когда вы, послѣ столькихъ лѣтъ, явились предъ вашей дочерью, какія удостовѣренія принесли вы съ собой?
-- Удостовѣренія?