-- Желалъ бы я знать, былъ-ли бы я счастливъ,-- задалъ онъ себѣ вопросъ,-- если бы сталъ владѣльцемъ этого дома, имѣя прекрасную жену и значительное состояніе? Было время, когда я воображалъ, что могу существовать только въ водоворотѣ лондонской жизни, но, можетъ быть, я бы сдѣлался, пожалуй, недурнымъ сельскимъ жителемъ, если бы только былъ счастливъ. Возвращаясь на свою дорожку послѣ одной изъ этихъ остановокъ передъ желѣзными воротами, Джонъ Тревертонъ, къ удивленію своему, замѣтилъ, что онъ уже не одинъ на этой дорожкѣ. Высокій мужчина, завернутый въ широкое пальто, съ закрытой складками шерстяного шарфа нижней частью лица, медленно прохаживался взадъ и впередъ, передъ узенькой деревянной дверью, продѣланной въ садовой стѣнѣ. При невѣрномъ свѣтѣ невозможно было разсмотрѣть наружность этого человѣка, тѣмъ болѣе, что лицо его было закрыто полями шляпы и складками шарфа; Джонъ Тревертонъ подозрительно поглядѣлъ на него, идя мимо калитки, и прошелъ дальше, до самаго конца дорожки. Когда онъ повернулъ назадъ, то съ удивленіемъ замѣтилъ, что калитка отворена, и незнакомецъ стойтъ на порогѣ, разговаривая съ кѣмъ-то, находящимся въ саду. Джонъ быстро подался назадъ, желая, сколько можно, разсмотрѣть того, съ кѣмъ незнакомецъ говоритъ; и, приблизясь къ садовой двери, услыхалъ голосъ, ему очень хорошо знакомый, голосъ Лоры Малькольмъ.
-- Намъ рѣшительно нечего опасаться, что намъ помѣшаютъ,-- говорила она,-- и я предпочитаю бесѣдовать съ вами въ саду.
Незнакомецъ, казалось, колебался, пробормоталъ что-то на счетъ "слугъ", и наконецъ вошелъ въ садъ, дверь котораго немедленно за нимъ затворилась.
Джонъ Тревертонъ почти окаменѣлъ отъ этого случая. Кто могъ быть этотъ человѣкъ, котораго миссъ Малькольмъ принимаетъ украдкой? Кто могъ это бытъ какъ не тайный поклонівъ, какой-нибудь обожатель, о которомъ она знала, что онъ недостоинъ ея, и котораго посѣщенія принимала такимъ постыднымъ образомъ. Открытіе это чрезвычайно поразило Тревертона; но ничѣмъ инымъ онъ не умѣлъ объяснить себѣ случая, котораго только-что былъ свидѣтелемъ. Онъ закурилъ новую сигару, рѣшившись ждать на дорожкѣ выхода этого человѣка. Прошло минуть двадцать, наконецъ дверь въ садовой стѣнѣ отворилась, незнакомецъ вышелъ и удалился быстрыми шагами; Джонъ слѣдовалъ за нимъ на приличномъ разстояніи. Онъ вошелъ во дворъ гостинницы, находившейся не вдалекѣ отъ замка, гдѣ его ожидалъ гигъ, въ которомъ дремалъ человѣкъ, державшій возжи въ рукахъ. Незнакомецъ легко вскочилъ въ экипажъ, взялъ возжи изъ рукъ слуги и быстро укатилъ, къ великому разочарованію мистера Тревертона, который не разсмотрѣлъ даже лица его, и не имѣлъ никакой возможности прослѣдить его дальше. Онъ, правда, вошелъ въ маленькую гостинницу, потребовалъ себѣ содовой воды и водки, чтобы только имѣть возможность спросить, кто этотъ господинъ, что сейчасъ уѣхалъ; но хозяинъ только и зналъ, что гигъ остановился у его дверей съ полъ-часа тому назадъ и что лошади приказано было дать сѣна.
-- Человѣкъ, остававшійся при лошади и экипажѣ, пришелъ сюда за стаканомъ водки для джентльмена,-- сказалъ онъ,-- но лица джентльмена я не видалъ. Джонъ Тревертонъ послѣ этого возвратился къ Сампсонамъ, чувствуя себя очень неловко. Онъ рѣшилъ повидаться съ миссъ Малькольмъ на слѣдующее утро, до своего отъѣзда изъ Газльгёрста, съ тѣмъ чтобы узнать хоть что-нибудь о таинственномъ пріемѣ незнакомца въ широкомъ пальто. Вслѣдствіе этого онъ измѣнилъ свои планы, и хотѣлъ ѣхать въ Лондонъ съ поѣздомъ, отходившимъ послѣ полудня; въ часъ онъ явился въ замокь.
Миссъ Малькольмъ была дома, и его снова провели въ кабинетикъ, гдѣ онъ впервые увидалъ ее. Онъ сообщилъ ей о своемъ предполагаемомъ отъѣздѣ, что не должно было ее особенно удивить, такъ какъ онъ говорилъ ей то же самое при ихъ послѣдней встрѣчѣ на лугу. Затѣмъ они поговорили немного о постороннихъ предметахъ; она съ полнымъ самообладаніемъ, онъ съ очевиднымъ смущеніемъ; наконецъ, послѣ довольно неловкой паузы, онъ началъ:
-- Ахъ, да, кстати, миссъ Малькольмъ, есть одно обстоятельство, о которомъ я считаю своимъ долгомъ поговорить съ вами. Можетъ быть, оно и не имѣетъ той важности, какую я склоненъ придавать ему, но въ такомъ уединенномъ деревенскомъ домѣ, въ какомъ вы живете, нельзя не быть слишкомъ осторожнымъ. Вчера вечеромъ, довольно поздно, я пошелъ пройтись и выкурить сигару; мнѣ пришлось проходить по узенькой дорожкѣ, идущей вдоль вашего сада.
Онъ остановился на минуту. Лора Малькольмъ вздрогнула; ему показалось, что она стала блѣднѣе, чѣмъ была прежде, чѣмъ онъ заговорилъ объ этомъ дѣлѣ, но глаза ея смотрѣли на него съ твердымъ, хотя и вопросительнымъ выраженіемъ, не стараясь вовсе избѣгать его взгляда. Онъ продолжалъ:
-- Я увидалъ мужчину высокаго роста, очень закутаннаго въ пальто и шарфъ, съ совершенно закрытымъ лицомъ, расхаживающаго взадъ и впередъ, передъ маленькой дверью въ садовой стѣнѣ. Пять минутъ спустя, къ моему великому удивленію, дверь отворилась и незнакомецъ былъ впущенъ въ садъ. Таинственность, которой все это было облечено, не могла не внушить опасеній каждому, кто только принимаетъ участіе въ обитателяхъ этого дома. Я, разумѣется, заключилъ, что это одна изъ служанокъ, тайкомъ впустила какого-нибудь своего поклонника.
Онъ не въ силахъ былъ, говоря это, твердо встрѣтить взглядъ Лоры Малькольмъ,-- спокойное выраженіе въ ея глазахъ и теперь не измѣнилось. Джонъ Тревертонъ, а не она, замялся и опустилъ глаза.