Невозможно было отрицать значеніе представленныхъ имъ удостовѣреній. Лора признала его своимъ отцомъ. На какомъ основаніи могъ Джонъ Тревертонъ отказаться отъ признанія его правъ? До денегъ, которыхъ тотъ требовалъ, ему не было никакого дѣла, но ему было невыразимо больно признать этого развращеннаго бродягу, пропитаннаго алькоголемъ,-- отцомъ любимой имъ женщины.
-- Вотъ ваши сто фунтовъ, мистеръ Мансфильдъ,-- сказалъ онъ,-- а такъ какъ, благодаря вамъ, маленькій газльгёрстскій мірокъ считаетъ жену мою сиротой, то позвольте вамъ замѣтить, что чѣмъ рѣже вы будете здѣсь показываться, тѣмъ лучше будетъ для насъ всѣхъ. Въ деревняхъ любятъ сплетни. Еслибъ васъ увидали въ этомъ домѣ, люди пожелали бы узнать, кто вы такой и все, что до васъ касается.
-- Я оказалъ вамъ, что выѣду въ Парижъ завтра вечеромъ,-- отвѣчалъ Дерроль, стягивая ремешки своего бумажника, раздувшагося до-нельзя отъ банковыхъ билетовъ и волота.-- Я намѣренія своего не измѣню. Я люблю Парижъ и парижскіе обычаи и знаю этотъ чудный городъ почти также хорошо, какъ вы, хотя никогда на француженкѣ женатъ не былъ.
Джонъ Тревертонъ сидѣлъ молча, устремивъ задумчивый взоръ на огонь и, повидимому, не замѣчая насмѣшки своего собесѣдника.
-- Да, да, Джэкъ: будутъ какія порученія къ вашимъ старымъ друзьямъ изъ Латинскаго квартала? Нѣтъ? Ахъ да, вѣроятно, газльгёрстскій сквайръ повернулся спиной въ товарищамъ Джэка Шико; точно также какъ король Генрихъ Пятый отступился отъ веселыхъ товарищей принца Валлійскаго. Это пренебреженіе разбило сердце бѣднаго старика Фальстафа; но это не болѣе какъ подробность. Доброй ночи, Джэкъ.
Лора вошла въ комнату въ эту самую минуту и подалась назадъ, пораженная тѣмъ, что отецъ ея относился въ мужу съ такой дружеской короткостью.
-- Я все сказалъ мистеру Тревертону, дорогая,-- проговорилъ Дерроль.
-- Я такъ этому рада,-- отвѣчала Лора; затѣмъ она положила руку на плечо старика и продолжала съ серьёзной ласковостью:-- постарайтесь вести хорошую жизнь, милый отецъ, и давайте намъ иногда о себѣ вѣсточку, будемъ съ любовью думать другъ о другѣ, хотя судьба и разлучила насъ.
-- Хорошую жизнь,-- пробормоталъ онъ, остановивъ на ней, на минуту, свои налитые кровью глаза и поглядѣвъ на нее такъ, что внезапный ужасъ овладѣлъ ею.-- Деньгамъ слѣдовало бы придти раньше, дѣвочка моя. Я слишкомъ далеко зашелъ по дурной дорогѣ. Ну, прощай, дорогая. Не тревожься о такомъ старомъ кутилѣ, каковъ я. Джэкъ, посылайте мнѣ мои деньги каждые три мѣсяца по этому адресу,-- онъ бросилъ на столъ грязную карточку,-- и я никогда болѣе безпокоить васъ не стану. Можете, коли пожелаете, вычеркнуть меня изъ своей памяти; вамъ нечего бояться, чтобы мой языкъ сказалъ о васъ дурное слово, куда-бы судьба меня ни забросила.
-- Я въ этомъ готовъ на васъ положиться,-- отвѣчалъ Джонъ Тревертонъ, протягивая ему руку.