-- Что за мысль назвать этого суроваго съ виду человѣка красивымъ,-- подумала Селія, пока отецъ ея и мистеръ Джерардъ пожимали другъ другу руки; въ слѣдующее же мгновеніе суровый съ виду человѣкъ улыбнулся, и Селія сказала себѣ, что улыбка его пріятная.
-- Вы должны быть страшно голодны,-- сказалъ викарій,-- если не пообѣдали дорогой.
-- Пообѣдали дорогой,-- раздражительно повторилъ Эдуардъ.-- Мы ѣхали въ третьемъ классѣ и ничего не ѣли, кромѣ нѣсколькихъ сухарей съ девяти часовъ утра.
-- Бѣдняга,-- съ невыразимымъ состраданіемъ воскликнула Селія,-- но я не могу не радоваться, вы съ такимъ удовольствіемъ напьетесь чаю.
Эдуардъ представилъ своего друга отцу и сестрѣ, а теперь представлялъ его мистриссъ Клеръ, которая вышла изъ гостиной любезно улыбаясь и стараясь не показаться сонной.
Они всѣ вошли въ столовую, гдѣ столъ, къ которому викарій отнесся съ презрѣніемъ, показался обоимъ молодымъ людямъ землей обѣтованной. Самоваръ кипѣлъ; Селія приготовляла чай, а мистриссъ Клеръ возсѣдала на другомъ концѣ стола и рѣзала холодную говядину щедрой, материнской рукой. Общество было самое веселое; Джорджъ Джерардъ былъ хорошій собесѣдникъ, а викарій былъ очень радъ встрѣчѣ съ умнымъ молодымъ человѣкомъ, только-что пріѣхавшимъ изъ Лондона и посвященнымъ во всѣ тайны столичной политики, по крайней мѣрѣ, на мѣсяцъ опережающей политику деревенскую.
Они просидѣли за столомъ полтора часа, и тѣ три четверти часа, въ теченіе которыхъ Джерардъ, откинувшись на спинку стула, разговаривалъ съ Селіей и съ викаріемъ,-- онъ сидѣлъ между ними и поглощалъ немалое количество чашекъ чаю, показались этому молодому человѣку самыми пріятными.
Давно, очень давно не бывалъ Джерардъ въ такой веселой комнатѣ, ни въ такомъ пріятномъ обществѣ. Семейная обстановка, его окружавшая, согрѣвала ему сердце, охлажденное долгимъ скитальчествомъ. Семейная исторія, лежавшая позади его суровой карьеры, была не изъ счастливыхъ. Негодяй отецъ, не воспользовавшійся благопріятно для него сложившимися обстоятельствами и промотавшій свое состояніе; мать, благородно боровшаяся противъ несчастія, пытавшаяся наперекоръ всему сохранить, при помощи собственныхъ трудовъ въ сферѣ искусства и литературы, свой уголокъ для недостойнаго мужа и обожаемаго сына; юность, проведенная въ дешевомъ шотландскомъ университетѣ, а на порогѣ возмужалости потеря этой терпѣливой, нѣжно-любимой матери, уже нѣсколько лѣтъ вдовѣвшей. Тогда молодой человѣкъ очутился лицомъ къ лицу съ суровой нуждой, среди холоднаго, равнодушнаго свѣта, который ничего о немъ не зналъ и вовсе о немъ не заботился. Онъ началъ битву съ жизнью съ твердой рѣшимостью стать въ ряды побѣдителей. Честолюбіе его было суровое и горькое. У него не было вовсе тѣхъ импульсовъ, какіе услаждаютъ трудъ, когда человѣкъ знаетъ, что онъ работаетъ для матери, жены или дѣтей. У него не было ни единаго родного существа, которое бы порадовалось его успѣхамъ или пожалѣло о его неудачахъ. Еслибы природа не создала его изъ крѣпкаго матеріала, онъ, по всѣмъ вѣроятностямъ, палъ бы очень низко. Болѣе слабой душѣ борьба безъ чьей-либо поддержки показалась бы слишкомъ безотрадной.
По счастію для Джорджа Джерарда онъ любилъ свою профессію, ради ея самой. Любовь эта замѣнила ему человѣческое сочувствіе и человѣческую пріязнь. Слово одобренія отъ одного изъ знаменитыхъ медиковъ, посѣщавшихъ госпиталь, слово благодарности отъ одного изъ собственныхъ паціентовъ, сознаніе, что онъ удачно велъ леченіе, всѣ это вещи веселили и поддерживали его, и онъ шелъ своей трудной дорогой, съ поднятой смѣло головой и съ гордымъ сердцемъ, увѣренный въ успѣхѣ, ожидавшемъ его въ концѣ этого пути, если онъ только доживетъ до этой минуты.
Ниньче вечеромъ онъ отдавался всецѣло новому для него удовольствію, доставляемому пріятнымъ обществомъ. Веселая комната, меблированная съ тѣмъ разнороднымъ комфортомъ, какой обозначаетъ постепенное разростаніе семейнаго жилища, темнокрасныя занавѣски, вплотную закрывавшія широкое окно, фамильные портреты на стѣнахъ, лампы на столахъ, свѣчи на каминной доскѣ, груда дровъ и угольевъ, весело трещавшая въ каминѣ, и любимая собака викарія, съ наслажденіемъ протянувшаяся за коврѣ передъ огнемъ.