-- Ахъ,-- вздохнулъ Эдуардъ,-- мнѣ думается, что когда человѣкъ лишится матери въ раннюю пору жизни, онъ всегда уже относится къ ней нѣсколько сентиментально. Но когда мать достигнетъ пожилыхъ лѣтъ, любить ее можно, но поэтическихъ чувствъ къ ней питать нельзя. Знаете, почему я хочу, чтобы вы отправились съ вами въ церковь, Джерардъ? Джонъ Тревертонъ тамъ навѣрное будетъ. Вамъ представится отличнѣйшій случай всмотрѣться въ него. Наша скамья какъ разъ противъ его скамьи. Онъ будетъ у васъ передъ глазами въ теченіе всего богослуженія.
-- Прекрасно,-- согласился Джерардъ. Если этотъ мистеръ Тревертонъ и Джекъ Шико -- одно и то же лицо, я узнаю его, гдѣ бы его ни встрѣтилъ.
Селія была въ отличномъ расположеніи духа во время завтрака и разливала чай и кофе съ живостью и граціей, достойными героини французской комедіи. Присутствіе посторонняго молодого человѣка удивительно оживляло ее. Селія была благодарна брату за то, что онъ доставилъ ей это необычное, среди однообразнаго теченія сельской жизни, развлеченіе. Она старательнѣе обыкновеннаго надѣвала шляпу, чтобы идти въ церковь, хотя операцію эту она всегда совершала съ нѣкоторой заботливостью; какъ-то такъ случилось, что она прошла рядомъ съ мистеромъ Джерардомъ тѣ нѣсколько сотъ ярдовъ, какіе отдѣляли викаріатъ отъ церкви.
Общество изъ викаріата вошло въ церковь изъ первыхъ. На галлереѣ были только пріютскія дѣти, а на общихъ скамьяхъ виднѣлось нѣсколько старушекъ. Джентри съѣзжалось не спѣша.
Вотъ мистеръ Сампсонъ, стряпчій, рыжѣе, чѣмъ когда-либо, и съ нимъ миссъ Сампсонъ въ совершенно новой шляпкѣ. Вотъ леди Баркеръ, маленькая, толстая, въ старомодномъ бархатномъ плащѣ, опушенномъ коричневымъ мѣхомъ и въ шляпѣ, достигшей до крайнихъ предѣловъ безобразія; но когда называешься лэди Баркеръ и живешь въ одномъ и томъ же домѣ въ теченіи тридцати-пяти лѣтъ, то можешь носить что угодно.
Вотъ супруги Бюгслвй изъ Бичамптона, мужъ -- бывшій торговецъ желѣзомъ, и жена, разряженная въ бархатъ и соболя, съ какой-то яркой птицей на шляпѣ. Вотъ пріѣхала мистриссъ Даракотъ, богатая вдова, мужъ которой былъ самымъ значительнымъ фермеромъ во всемъ округѣ, и которая смотритъ такъ, точно весь Газльгёрсгь принадлежитъ ей; и вотъ наконецъ, послѣ еще нѣсколькихъ незначительныхъ личностей, появились и Джонъ Тровертонъ съ женою.
Черезъ двѣ минуты по прибытіи послѣднихъ, викарій объявилъ присутствующимъ, какой новогодній гимнъ они имѣютъ пѣть, и молящіеся поднялись съ своихъ мѣстъ.
-- Онъ удивительно измѣнился,-- говорилъ себѣ Джорджъ Джерардъ стоя лицомъ къ лицу съ Джономъ Тревертономъ,-- но это тотъ самый человѣкъ, котораго я зналъ въ улицѣ Сибберъ, и никто другой. Да, это былъ Джокъ Шико. Счастіе оживило его лицо, вызвало на немъ румянецъ, довольство смягчило рѣзкость его очертаній; впалыя щеки пополнѣли, дикіе глаза снова сіяли и смотрѣли такъ же радостно какъ въ юности. Но это былъ тотъ самый человѣкъ, на лицѣ котораго Джорджъ Джерардъ, полтора года тому назадъ, прочелъ тайну его несчастнаго брака.
Смотрѣлъ ли онъ неуличеннымъ убійцей? Смотрѣлъ ли онъ человѣкомъ, мучимымъ раскаяніемъ, согнувшимся подъ бременемъ преступной тайны? Конечно, нѣтъ. Онъ смотрѣлъ прямо, какъ человѣкъ, совѣсть котораго чиста. Если онъ точно виновенъ, онъ долженъ быть царемъ лицемѣровъ.
Жена его стояла подлѣ него, и Джорджъ Джерардъ съ мучительнымъ участіемъ посмотрѣлъ и на нее. Что за прелестное, дышащее довѣрчивостью личико, сіяющее невинностью и довольствомъ. Неужели сдѣлать это невинное созданіе несчастнымъ, обнаруживъ передъ ней обманъ мужа? Неужели разбить ея сердце съ тою лишь цѣлью, чтобы Джонъ Тревертонъ былъ наказанъ?