"Добрыя вѣсти для тебя. Всѣ подробности въ сегодняшнемъ письмѣ".
Въ одиннадцать часовъ мистеръ Тревертонъ и его повѣренный были на пути въ Реннъ, направляясь въ Парижъ.
Глава VII.-- Бичамптонскій арендаторъ.
Пока Джонъ Тревертонъ находился въ Парижѣ и ожидалъ доказательствъ тождества Жана Кергаріу съ матросомъ, тѣло котораго, на его глазахъ, было доставлено въ la Morgue, Лора сидѣла одна въ кабинетѣ мужа, съ душой, полной тревожныхъ мыслей. Телеграмма изъ Орэ была доставлена въ замокъ вскорѣ послѣ полудня и нѣсколько успокоила истомленное сердце жены Джона Тревертона, хотя даже обѣщаніе мужа сообщить ей добрыя вѣсти не могло окончательно побѣдить томившаго ее страха. Одна ужасная мысль преслѣдовала ее, о чемъ бы она ни думала. Ея мужъ, человѣкъ, за котораго она рада была отдать жизнь, былъ заподозрѣнъ и даже прямо обвиненъ въ убійствѣ. Куда-бы онъ ни пошелъ, какъ бы часто ни мѣнялъ своего имени и своей обстановки, это безобразное подозрѣніе послѣдуетъ за нимъ подобно его тѣни. Ей вспомнилось многое изъ прочитаннаго въ газетахъ объ убійствѣ Шико. Она припоминала, какъ сама остановилась на мысли о виновности мужа. Всѣ обстоятельства дѣла, повидимому, указывали на него. Да и кого, кромѣ его, можно было подозрѣвать? Твердо вѣря въ любимаго человѣка, Лора Тревертонъ была также убѣждена въ невинности своего мужа, какъ еслибъ стояла подлѣ него, когда онъ возвратился домой въ ночь убійства и въ ужасѣ остановился на порогѣ комнаты жены своей, глядя на страшный красный ручей, на это доказательство совершеннаго злодѣянія. Въ умѣ ея не было сомнѣній, въ мысляхъ не было колебаній: но она знала, что то же, что думала она, читая о человѣкѣ извѣстномъ подъ именемъ Шико, подумаютъ и другіе, если Джонъ Тревертонъ, alias Шико, предстанетъ передъ судомъ по дѣлу объ обвиненіи его въ убійствѣ своей жены.
Тягостно ей было останавливаться на этой возможности, среди своего одиночества, при сознаніи, что любимый мужъ далеко, что за нимъ, можетъ быть, тайно слѣдитъ полиція, легко могущая придать самымъ невиннымъ поступкамъ его значеніе новыхъ доказательствъ его виновности.
-- Будь онъ дома, здѣсь подлѣ меня, я бы не испытывала этихъ терзаній,-- думала она.-- Здѣсь ему и слѣдовало бы быть.
Селія была въ замкѣ два раза со времени отъѣзда мистера Тревертона, но оба раза Лора не пожелала ее видѣть, извинившись подъ предлогомъ нездоровья, не дозволявшаго ей принимать кого бы то ни было. Поведеніе Эдуарда Клера наполнило душу ея отвращеніемъ и страхомъ. Она почувствовала скрытый зубъ змѣи и знала, что имѣетъ дѣло съ врагомъ, ненависть котораго достаточно сильна, чтобы принести съ собою смерть. Она не въ силахъ была пожать руку сестрѣ этого человѣка, цѣловать ее такъ, какъ привыкла прежде. Она не довѣряла любви, въ которой увѣряла ее Селія. Братъ и сестра были одной крови. Могла ли она быть искренна, когда онъ оказался такимъ лживымъ?
-- Я буду теперь бояться Селіи,-- говорила она себѣ.
Когда добродушный викарій самолично явился къ ней на другой день по полученіи телеграммы, съ цѣлью успокоить и развеселить ее въ столь тяжкое для нея время, Лора не могла заставить свое сердце отвернуться отъ него, хотя и въ его жилахъ текла кровь предателя. Она не въ силахъ была помыслить зла о человѣкѣ, на колѣняхъ котораго часто сиживала въ ранніе годы своей счастливой жизни въ Газльгёрстскомъ замкѣ; ей не вѣрилось, чтобы онъ былъ врагомъ ея мужа. Онъ выказалъ примѣрную кротость, когда Джонъ Тревертонъ стоялъ передъ нимъ обвиняемый во лжи и подлогѣ. Самые упреки его были полны милосердія. Онъ, можетъ быть, не былъ человѣкомъ возвышеннаго ума, не отличался особой широтою взглядовъ; въ немъ почти ничего не было апостольскаго, хотя онъ честно старался исполнять свой долгъ въ предѣлахъ своихъ понятій,-- но онъ былъ истинно добрый человѣкъ, готовый принять на себя всяческія безпокойства, лишь бы не наступить на тѣхъ червяковъ въ образѣ человѣческомъ, которыхъ христіане, принадлежащіе въ болѣе возвышенному типу, иной разъ довольно безцеремонно попираютъ ногами.
Лора, въ эту горькую минуту, не боялась упрековъ своего стараго друга. Онъ, пожалуй, скучноватъ, но онъ не пуститъ заостренной стрѣлой презрѣнія въ ея израненное сердце. Въ его состраданіи она была увѣрена.