-- Прощай, милая Селія. Джонъ напишетъ твоему отцу.
-- Да, и отецъ ни съ кѣмъ не подѣлится содержаніемъ письма. Когда вы вернетесь?
-- Скоро, надѣюсь; но когда именно, не знаю.
-- Сударыня,-- сказалъ полицейскій офицеръ,-- пора ѣхать.
Лора обняла пріятельницу и сѣла въ экипажъ. Мужъ послѣдовалъ за нею, за нимъ вошелъ сыщикъ и, наконецъ, вѣрная Мэри, съ трудомъ успѣвшая уложить по чемодану для барина и барыни и наскоро собрать въ мѣшокъ нѣсколько необходимыхъ вещей для себя. Она понятія не имѣла ни о томъ, куда они ѣдутъ, ни о причинахъ этой внезапной поѣздки. Триммеру было на-скоро сказано нѣсколько словъ, касательно завѣдыванія домомъ, и только.
На станціи мистеру Пальби, сыщику, удалось получить отдѣльный купэ для мистера и мистриссъ Тревертонъ и для себя. Подчиненный его долженъ былъ ѣхать съ Мэри во второмъ классѣ.
-- Вамъ нечего бояться его болтовни,-- сказалъ мистеръ Пальби своему плѣннику.-- Грумельсъ -- само молчаніе.
-- Для меня не составитъ особой разницы, будетъ-ли онъ говорить или нѣтъ,-- равнодушно отвѣчалъ Тревертонъ.-- Всѣ все узнаютъ черезъ день или два. Газеты протрубятъ мою исторію во всеобщее свѣдѣніе.
Съ невыразимой горечью думалъ онъ о томъ, насколько бы ему было легче пойти на встрѣчу этому обвиненію въ качествѣ Джэка Шико, чѣмъ въ качествѣ Джона Тревертона, alias Шико; насколько бы газетамъ меньше пришлось о немъ распространяться, еслибы онъ смѣло выступилъ впередъ на слѣдствіи и безбоязненно встрѣтилъ представлявшіяся ему затрудненія. Джэкъ Шико, литературный богема, не возбудилъ бы въ свѣтѣ особеннаго любопытства. Несравненно больше былъ скандалъ теперь, когда обвиняемый оказывался человѣкомъ состоятельнымъ, деревенскимъ сквайромъ, носящимъ извѣстную, древнюю фамилію.
Въ пять часовъ по-полудни двери дома предварительнаго заключенія затворились за Джономъ Тревертономъ. Даже здѣсь было выказано нѣкоторое уваженіе къ обвиняемому и полное почтеніе въ прекрасной молодой женѣ, спокойно остававшейся при мужѣ до послѣдней минуты и не испускавшей никакихъ стенаній, обыкновенно нарушавшихъ чинное молчаніе этихъ каменныхъ залъ. Лора ознакомилась со всѣми правилами и постановленіями, которымъ отнынѣ долженъ былъ подчиняться ея мужъ -- узнала, въ какіе часы ей будетъ дозволено видать его, и затѣмъ простилась съ нимъ, не выронивъ слезинки. Только когда онѣ съ Мэри остались съ глазу на глазъ въ экипажѣ, на пути въ Midland-Hôtel, твердость ей измѣнила, и она разразилась судорожными рыданіями.