-- Я ни живой души не встрѣтилъ и ни съ кѣмъ не говорилъ, за исключеніемъ человѣка, торговавшаго кофеемъ въ будочкѣ близъ таверны: Mother hedcap, на возвратномъ пути.
-- О! вы разговаривали съ человѣкомъ, торговавшимъ въ кофейной будочкѣ?
-- Да, я остановился выпить чашку кофе въ десять минутъ третьяго. Если этотъ самый человѣкъ торгуетъ на томъ же мѣстѣ, онъ долженъ меня помнить. Онъ былъ болтунъ, отчасти шутникъ, и у насъ вышелъ настоящій политическій споръ. Наканунѣ въ палатѣ произошло значительное раздѣленіе голосовъ, а мой пріятель изъ кофейной будочки съ большимъ толкомъ читалъ "Daily Telegraph".
Пока Джонъ Тревертонъ говорилъ, мистеръ Леопольдъ внесъ въ свою записную книжку замѣтку объ этомъ обстоятельствѣ.
-- Пока, прекрасно. Теперь мы коснемся другого вопроса. Есть ли кто-нибудь, кого бы вы подозрѣвали въ соприкосновенности къ этому убійству? Можете ли вы указать на причину, побудившую его въ совершенію подобнаго преступленія?
-- Нѣтъ,-- рѣшительно отвѣчалъ Тревертонъ.
-- А между тѣмъ, убійство должно же было быть кѣмъ-нибудь совершено, и этотъ кто-нибудь долженъ былъ имѣть на то побудительную причину. Это не было самоубійство. Докторское показаніе на первомъ слѣдствіи ясно это доказало.
-- Вы помните слѣдствіе?
-- Да, я на немъ присутствовалъ
-- Неужели!-- съ удивленіемъ воскликнулъ Тревертонъ.