-- Очень, очень важно, дорогая тётушка,-- горячо проговорила Лора.
-- Въ такомъ случаѣ, дорогая, дневникъ мой скажетъ вамъ гораздо больше, чѣмъ скажу я. Я -- женщина аккуратная и со смерти моего мужа, чему въ минувшемъ августѣ исполнилось двадцать-три года, поставила себѣ за правило записывать все мною пережитое въ теченіе каждаго дня моей жизни. Книга эта, вѣроятно, показалась бы очень скучной постороннимъ. Надѣюсь, что никто не вздумаетъ издавать ее послѣ моей смерти. Но мнѣ доставляло большое удовольствіе, отъ времени до времени, перелистывать эти страницы и вспоминать былое. Это почти то же, что съизнова жить. Потрудитесь взять мои ключи, Лора, и отворить правую дверку этой шифоньерки.
Лора повиновалась. Внутренность шифоньерки была раздѣлена на полки, и на верхней изъ этихъ половъ въ порядкѣ было разставлено двадцать-три небольшихъ томика въ сафьянныхъ переплетахъ, съ оттиснутымъ на корешкахъ словомъ: Дневникъ, и годомъ. Парламентскіе отчеты сберегаются не съ большимъ тщаніемъ, чѣмъ жизнеописаніе мистриссъ Малькольмъ.
-- Позвольте,-- сказала она.-- Отецъ вашъ скончался зимою 1856 года; бѣдная мать ваша нѣсколькими мѣсяцами ранѣе. Подайте мнѣ томикъ за 56-й годъ.
Лора передала книгу старушкѣ, которая слегка вздохнула, раскрывая ее.
-- Господи, какъ хорошо я писала въ 56-мъ году,-- воскликнула она.-- Почеркъ мой страшно испортился съ тѣхъ поръ. Мы старѣемся, дорогая, мы старѣемся, сами того не замѣчая.
Лора подумала, что въ этой обширной гостиной старость точно можетъ подкрасться незамѣтно. Жизнь здѣсь -- одно длинное прозябаніе.
-- Позвольте. Маѣ надо найти нѣкоторые изъ нашихъ разговоровъ съ вашей матерью. "Іюня 2-го" молилась. Завтракала. Ломтикъ сада на тартинкѣ былъ слишкомъ толстъ и поджаренъ не съ обычнымъ искусствомъ моей кухарки. NB.: сказать о томъ кухаркѣ. Прочла передовую статью о косвенныхъ налогахъ въ "Times" и почувствовала, что запасъ моихъ знаній увеличился. Говорила съ кухаркой. Остановились на бараньей котлеткѣ въ завтраку, на ломтикѣ семги и на жареномъ цыпленкѣ къ обѣду. Послала за кухаркой пять минутъ спустя и заказала камбалу вмѣсто семги. Семга у меня была третьяго дня". Не вижу имени вашей бѣдной матери въ теченіе первой недѣли іюня,-- сказала старушка переворачивая листы.-- Вотъ оно, нѣсколько позже, 15-го. Теперь вы услышите собственныя слова матери, тщательно записанныя въ тотъ самый день, какъ онѣ были произнесены. А еще существуютъ люди, готовые поднять на смѣхъ одинокую старуху, ведущую дневникъ,-- прибавила мистриссъ Малькольмъ съ кроткимъ самодовольствомъ.
-- Я вамъ очень благодарна за то, что вы вели его,-- сказала Лора.
"Іюня 15-го. Стефенъ привезъ жену завтракать во мнѣ по приглашенію. Я заказала хорошенькій завтракъ: была камбала, котлеты, молодая утка, горошекъ, молодой картофель и сладкій пирогъ съ вишнями. Бѣдной женщинѣ не часто приходится хорошо обѣдать, думалось мнѣ, и, конечно, завтракъ мой будетъ ея обѣдомъ. Но вся моя заботливость ни къ чему не послужила. Бѣдняжка смотрѣла блѣдной, истомленной и почти ничего не ѣла. Даже молодая утка не соблазнила ее, хотя она созналась, что это первая, видѣнная ею въ нынѣшнемъ году. Послѣ завтрака, Стефенъ отправился въ Сити на назначенное ему свиданіе, какъ онъ намъ сказалъ, а мы съ его женою провели спокойный часокъ въ моей гостиной. У насъ былъ длинный разговоръ, вращавшійся, по обыкновенію, на ея семейныхъ заботахъ. Она называетъ этого капитана Десмонда злымъ геніемъ своего мужа и говоритъ, что онъ -- отрава ея жизни. Онъ вовсе не старый другъ Стефена, такъ что увлеченіе этого простака ничѣмъ оправдано быть не можетъ. Впервые они съ нимъ встрѣтились въ Булони, въ прошломъ году; и съ тѣхъ поръ по сіе время они со Стефеномъ были неразлучны. Бѣдная Лора увѣряетъ, что этотъ Десмондъ принадлежитъ къ ужасной шайкѣ игроковъ и пьяницъ, и что онъ причина гибели Стефена.-- Мы были бѣдны, когда пріѣхали въ Булонь,-- говорила она со слезами на глазахъ,-- но мы все же могли жить порядочно, и въ теченіе перваго года были очень счастливы. Но съ того дня, какъ мой мужъ познакомился съ капитаномъ Десмондомъ, дѣла приняли дурной оборотъ. Стефенъ снова взялся за старое, началъ играть на бильярдѣ, въ карты, сталъ поздно возвращаться домой. Онъ полюбилъ-было свой домашній уголокъ, примирился съ тихой семейной жизнью. Милыя выходки голубки Лоры, ея прелестный лепетъ забавляли и занимали его. Но послѣ появленія капитана Десмонда, Стефенъ рѣдко проводилъ вечеръ дома. Я знаю, что дурно ненавидѣть людей,-- говорила бѣдняжка своимъ простодушнымъ тономъ,-- но я не могу не ненавидѣть этого дурного человѣка".