Комната была мала, но Дерролю показалась уютной. Славныя занавѣси изъ плотной шерстяной матеріи украшали кровать краснаго дерева, подобная же занавѣска на окнѣ, коверъ на полу, каминъ, въ которомъ могъ весело пылать огонь, шкапикъ для топлива, и бюро, запиравшееся на ключъ, такъ что человѣкъ могъ спрятать въ него бутылку-другую про всякій случай, довершали убранство.
-- Чертовски высоко,-- сказалъ онъ.-- Человѣкъ, послѣ этого, могъ бы поселиться на верхней площадкѣ воротъ Сенъ-Дени. Но приходится мириться съ этой комнаткой. Я -- истинный консерваторъ. Люблю старый уголъ.
Въ старину домъ отличался свободой своихъ обычаевъ. Жильцы могли возвращаться когда имъ заблагоразсудится со своими ключами. Дерроль освѣдомился у привратницы о настоящихъ порядкахъ. Онъ узналъ, что прежній порядокъ остается въ силѣ. Настоящій владѣлецъ -- un bon enfant -- ничего не требуетъ отъ своихъ жильцовъ, какъ только, чтобъ они платили ему за квартиру и не связывались съ полиціей.
Дерроль бросилъ на полъ небольшой чемоданчикъ, заключавшій въ себѣ всю его движимость, заплатилъ привратницѣ за мѣсяцъ впередъ, и отправился наслаждаться Парижемъ. Этотъ очаровательный городъ уже держалъ его въ своихъ когтяхъ. Онъ тѣмъ временемъ уже рѣшилъ, что отложитъ свое путешествіе на югъ на нѣсколько недѣль; быть можетъ, до того времени, когда процессія Boeuf-Gras возбудитъ общій восторгъ полныхъ жизни обитателей оживленнѣйшаго города въ мірѣ.
Онъ сталъ снова посѣщать мѣста, гдѣ нѣкогда веселился; онъ любилъ ихъ двадцать лѣтъ тому назадъ, и всегда вспоминалъ съ удовольствіемъ. Онъ нашелъ много перемѣнъ, но атмосфера все еще была прежняя. Полынное вино было единственнымъ крупнымъ нововведеніемъ. Это убійственное возбудительное средство еще не пріобрѣло всемірной популярности въ началѣ второй имперіи. Дерроль пристрастился къ полынному вину, какъ младенецъ пристращается къ благодатному источнику, предназначенному небомъ для его питанія. Онъ отсталъ отъ водки ради менѣе знакомой отравы. Онъ нашелъ множество новыхъ товарищей въ своихъ старыхъ убѣжищахъ. Это не были тѣ же самые люди, но они отличались тѣми же привычками, тѣми же пороками; а Дерроль подъ словомъ другъ понималъ соединеніе всевозможныхъ мерзостей, сочувственно къ нему относящееся. Онъ нашелъ людей, съ которыми могъ играть и пить, людей столь же гнусныхъ на языкъ, какъ онъ самъ, людей, смотрящихъ на жизнь въ этомъ мірѣ и въ будущемъ съ одинаковой съ нимъ точки зрѣнія.
Его грубая природа еще загрубѣла среди столь сочувственно настроеннаго общества. Деньги доставляли ему временное всемогущество. Онъ тратилъ ихъ съ царской щедростью, почитая себя застрахованнымъ отъ всяческихъ золъ въ будущемъ, когда въ одно прекрасное утро ему случайно попалась на глаза англійская газета, и онъ прочелъ отчетъ о первомъ появленіи Джона Тревертона передъ судомъ.
Газета была старая, вышедшая болѣе недѣли тому назадъ. Отложенное слѣдствіе должно было происходить день или два тому назадъ. Дерроль съ полу-сознательнымъ недоумѣніемъ пристально смотрѣлъ въ газету, причемъ его отуманенный полыннымъ виномъ мозгъ пытался сообразить, какое вліяніе этотъ арестъ Джона Тревертона можетъ имѣть на его личную судьбу.
Имя его въ этомъ отчетѣ упомянуто не было. До сихъ поръ его совершенно игнорировали. Пока онъ чувствовалъ себя въ безопасности.
Тѣмъ не менѣе, неизвѣстно, что можетъ случиться. Слѣдствіе подобнаго рода, разъ начатое, могло зайти очень далеко.
-- Жалко,-- сказалъ себѣ Дерроль.-- Дѣло было такъ удобно замято. Должно быть, сынъ пастора, этотъ молодой франтъ, котораго я видѣлъ въ Девонширѣ, снова пустилъ всю механику.