Западный край неба былъ позади ея, она стояла, эта высокая, тонкая фигура, задрапированная въ черную матерію, падавшую прямыми складками, на золотомъ фонѣ, какъ святая за какой-нибудь итальянской картинѣ стараго періода; лучъ солнца, падавшій на ея каштановые волосы, образовывалъ вокругъ головы ея нѣчто въ родѣ сіянія, лицо оставалось въ тѣни.
Она нѣсколько минутъ простояла неподвижно, очевидно, пораженная появленіемъ незнакомца, затѣмъ узнала посѣтителя, подошла и протянула ему руку, какъ самому обыкновенному знакомому.
-- Извините, пожалуйста, что я вошелъ безъ доклада,-- сказалъ онъ, -- я и не воображалъ, что застану васъ здѣсь. А между тѣмъ, вполнѣ естественно, что вы иногда приходите взглянуть на старый садъ.
-- Я живу здѣсь,-- отвѣчала, Лора,-- развѣ вы не знали?
-- Конечно, нѣтъ. Никто не сообщилъ мнѣ о перемѣнѣ, въ вашемъ образѣ жизни.
-- Я такъ люблю милый старый домъ и садъ, съ этимъ мѣстомъ у меня связано столько воспоминаній, что меня легко было уговорить остаться, когда мистеръ Клеръ сказалъ мнѣ, что это будетъ лучше и для самаго дома. Я нѣчто въ родѣ домоправительницы, завѣдующей рѣшительно всѣмъ.
-- Надѣюсь, что вы здѣсь останетесь всю жизнь,-- быстро проговорилъ Тревертонъ и вспыхнулъ, точно сказалъ нѣчто ужасное.
Такой же яркій румянецъ залилъ блѣдныя щеки и лобъ Лоры. Оба стояли и смотрѣли въ землю, смущенные, какъ школьники, а въ кустахъ раздавался торжествующій свистъ дроздовъ, а въ фруктовомъ саду заливалась какая-то птица.
Лора первая овладѣла собой.
-- Вы уже давно въ Газльгёрстѣ?-- спокойно спросила она.