-- Ей-то какое дѣло? Она не знаетъ, когда я здѣсь; она совершенно безъ сознанія.
-- Я вовсе въ этомъ не увѣренъ. Кажется, будто она безъ сознанія, но подъ этой апатіей, можетъ быть, и пробивается пониманіе внѣшнихъ предметовъ. Я надѣюсь, что умъ ея цѣлъ, хотя его отъ насъ скрываетъ густой туманъ.
Борьба была долгая, томительная. Насталъ день, когда самимъ Джерардомъ овладѣло отчаяніе. Рана на ногѣ заживала медленно, страданія ослабили паціентку. Несмотря на самый внимательный уходъ, силы ея страшно упали.
-- Она очень слаба, не правда ли?-- спросилъ Джэкъ, въ одинъ жаркій лѣтній день, въ концѣ іюня, когда душная лондонская улица напоминала пыльную печь, а слабый запахъ переспѣлой земляники и на половину сгнившихъ яблоковъ, наполнявшихъ телѣжку торговца фруктами, оставлялъ воздуху сладкій, болѣзненно дѣйствовавшій на нервы ароматъ.
-- Она такъ слаба, какъ только можетъ быть слабъ живой человѣкъ,-- отвѣтилъ Джерардъ.
-- Ваша вѣра начинаетъ слабѣть?
-- Я начинаю бояться.-- При этихъ словахъ своихъ, онъ замѣтилъ, что въ глазахъ Джэка Шико мелькнуло выраженіе неизъяснимаго облегченія; онъ поймалъ этотъ взглядъ; они стояли другъ противъ друга, причемъ одинъ изъ нихъ сознавалъ, что тайна его сердца обнаружена.
-- Я боюсь,-- рѣшительно проговорилъ врачъ,-- но я не перестану пытаться спасти ее. Я намѣренъ спасти ея жизнь, если это только въ предѣлахъ силъ человѣческихъ. Я душу свою положилъ на это.
-- Дѣлайте, что только можете,-- отвѣтилъ Шико.
-- Богъ надъ всѣми нами. Будетъ то, что судьба велитъ.