-- Жалейте его, Лаура! -- ответила Оливия, устремив свои черные глаза на свою сестру. -- Жалейте сэра Руперта: он нуждается в сожалении!
Глава XXII. Лучше всего избавиться от предмета первой любви
Баронет подарил своей невесте великолепную чистокровную лошадь, которая специально для нее была выдрессирована знаменитым берейтором. Однако было заметно, что молодая девушка, прежде ежедневно скакавшая по холмам и лугам на простой крестьянской лошадке, почти вовсе не пользовалась этим прекрасным подарком сэра Руперта. Она вдруг почувствовала отвращение к прогулкам, и, когда сэр Руперт предлагал ей проехаться верхом, отговаривалась то головной болью, то опасением простудиться на ноябрьском воздухе. Сестер она по возможности избегала и односложно отвечала на их вопросы; с отцом была серьезна и тиха, а с баронетом -- сдержанна, равнодушна и грустна. Все эти подробности не ускользнули от внимания молодого человека.
-- Вы бледная, точно мертвец, -- как-то раз сказал он невесте. -- Ваши глаза ввалились, и я опасаюсь, что вы больны! А болезнь ведет к смерти!..
О Оливия, вы должны быть моей женой, и вы будете ею!
Он страстно сжал ее руки; казалось, что он боится потерять свою прелестную невесту.
-- Оливия, -- продолжал он, -- почему вы больше никуда не выходите? Лаура говорит, что вы теперь целые дни проводите в своей комнате. Что я могу сделать, чтобы доставить вам хотя бы минуту удовольствия?.. Я готов отдать половину моего богатства, если вы этого захотите... Что мне делать? Скажите!
-- Ничего, -- ответила она, -- оставьте меня одну хоть на время. Сознаю, что я весьма нелюбезна, быть может, даже зла... Но сейчас я веду борьбу сама с собою. Оставьте меня, и я снова стану такой, как прежде!
-- Я не понимаю вас, однако даю слово исполнить даже это ваше желание, если вы обещаете быть моей женой!
Сэр Руперт уехал домой. Оливия села у ног отца, дремавшего перед камином, а ее сестры сидели у окна, глядя на последние лучи зимнего солнца. Через несколько минут Оливия встала и ушла, но почти тотчас вернулась, надев шляпку и шаль.