Пройдя Лисльвуд и кладбище, Оливия очутилась у дома пастора; тут она остановилась и прислонилась к невысокой стене, отделявшей кладбище от огорода мистера Мильварда.
-- Надо вернуться, -- подумала она. -- Прогулка смягчила и рассеяла мою тоску, а кроме того, я была здесь, около него, хотя он не знает об этом. На первом этаже нет света, значит, он не сидит дома и вовсе не так болен, как говорила Лаура... Он, вероятно, в гостиной, -- продолжала она, заглядывая в большое освещенное окно. -- Нет, надо вернуться домой.
Она решительно повернула назад, но в эту минуту к воротам подошла одна из служанок ректора, знавшая мисс Оливию. Она сразу же узнала младшую дочь полковника -- рядом с девушкой бегал косматый Бокс, известный всему Лисльвуду так же, как и все семейство Мармэдюков.
-- Мисс Оливия Мармэдюк! -- воскликнула служанка. -- Я сначала не поняла, кто это стоит у ворот, но увидела Бокса и тотчас догадалась. Вы уже были у госпожи?
-- Нет, -- сказала Оливия, краснея под вуалью.
-- Но ведь вы идете к ней, мисс? Госпожа вспоминала о вас не далее как вчера и говорила, что очень хотела бы увидеться с вами. А мистер Реморден... Вы помните его, мисс? Ведь вы так дружили, да и отец ваш, кажется, был ласков с ним... Ну так вот: он гостит у нас! Ах, если б вы знали, как он переменился! Но вы ведь идете к госпоже? -- повторила служанка.
-- Да, иду! -- отрывисто ответила Оливия.
Служанка провела ее через калитку, огород и ухоженный садик. Ряды обнаженных деревьев промелькнули перед глазами молодой девушки, как тени; не успела она опомниться, как очутилась в гостиной миссис Мильвард. Здесь были трое: ректор, который что-то писал за столом, его жена, работавшая возле камина, и молодой человек, лежащий на диване с другой стороны камина. Это был Вальтер Реморден, экс-викарий Лисльвудский.
-- Милая моя, вы очень хорошо сделали, что пришли, -- сказала миссис Мильвард, пожимая руку Оливии, -- я уж думала, что вы позабыли нас, а вас не удержало от свидания с нами даже такое позднее время! Ваша шаль промокла, я прикажу Сусанне высушить ее. Вы, конечно, не откажетесь выпить с нами чаю?
Оливия молча позволила снять с себя шаль. Она не сказала ни слова с тех пор, как вошла в гостиную, и даже не подняла вуаль; она не ответила на приветствия ректора и больного, только машинально вертела в руках перчатки. Бокс вслед за нею прибежал в гостиную и стоял на коврике, недоумевающе глядя вокруг.