Вальтеру Ремордену было около тридцати. Несмотря на болезнь, он был несравненно красивее баронета: смуглое загорелое лицо; широкий и низкий лоб, на который падали черные как смоль кудрявые волосы, большие серые, в высшей степени выразительные глаза. Когда вошла Оливия, Вальтер читал газету, в которую он снова углубился, обменявшись с гостьей несколькими фразами.
Миссис Мильвард была рада случаю поболтать с мисс Оливией. Она заставила ее снять шляпу, и викарий на минуту опустил газету -- "Брайтонский Герольд" или "Суссекский Меркурий", -- чтобы взглянуть на бледное лицо невесты лорда Лисля; девушка спокойно отвечала на вопросы хозяйки. Она говорила даже о сэре Руперте и приготовлениях к свадьбе, но никак не могла отделаться от мысли, что ее голос звучит чрезвычайно странно, а ее поведение кажется всем таким же неестественным, каким казалось ей. Потом, много лет спустя, она все еще будет помнить все, что видела в этот осенний вечер в маленькой гостиной: Вальтера, лежащего на диване, его черные волосы, видневшиеся из-за газеты; ярко-красные занавески; пылающий камин; пейзажи, висевшие на стенах; стук чашек и шипение большого чайника -- все эти ничего не значащие мелочи запечатлелись в ее памяти самым неизгладимым образом.
После чая мистер Мильвард ушел в ризницу, где его ждали прихожане, а миссис Мильвард снова взялась за работу и приготовилась продолжать беседу с Оливией. Мисс Мармэдюк сначала заявила, что пробудет у них не более получаса, но сдалась на просьбы хозяйки пробыть еще немного. Это не доставляло ей никакого удовольствия, но ей трудно было встать и уйти из уютной, светлой гостиной.
-- Ну, дорогая моя, -- торжествующе сказала миссис Мильвард после ухода мужа, -- теперь уж вам придется остаться до возвращения мистера Мильварда: он должен проводить вас домой.
-- Папа пришлет за мной, когда он увидит, что я не иду, -- равнодушно ответила Оливия.
Вальтер Реморден оставил газету и мало-помалу включился в разговор. Через некоторое время миссис Мильвард вышла в кухню -- кому-то понадобилась ее помощь. Оставшись наедине с викарием, Оливия погладила пса, положившего голову к ней на колени.
-- Когда вы возвращаетесь в Чичестер, мистер Реморден? -- вдруг спросила она.
-- Я не знаю, вернусь ли я туда когда-нибудь! -- ответил он спокойно. -- Мне предлагают пасторат в Бельминстере, который даст мне по меньшей мере вдвое больше удобств!
Оливия вряд ли расслышала его слова; она продолжала теребить уши Бокса, задумчиво смотрела на огонь и вдруг сказала:
-- Вальтер Реморден! Вы должны презирать меня!