Он великолепно владел своими чувствами, так что посторонний человек мог бы счесть его бесстрастным; но при словах Оливии он изменился в лице и произнес, протянув к ней свои бледные, исхудалые руки, умоляющим жестом.
-- Заклинаю вас всем, что для вас свято, не вспоминайте о прошлом, ни одним словом. Я боролся с собою... я горячо молился, чтобы Бог послал мне силу перенести эти страдания: вы не должны касаться уже заживших ран... Да, заживших ран! -- повторил он с каким-то невольным восторгом. -- Теперь я живу единственно для того, чтобы исполнять свои обязанности в качестве служителя церкви, но я не прошу Бога вернуть мне здоровье. Да простит Он меня за мое желание переселиться из этого дома прямо в могилу!
Молодая девушка не отрывала глаз от огня.
-- Рада слышать, что ваши раны зажили, -- сказала она с каким-то странным смехом. -- Это, по крайней мере, избавляет меня от упреков в измене... в измене по расчету, которую способна совершить только женщина с огромным честолюбием, думающая только о личных интересах.
Должно быть, меня соблазнило богатство сэра Руперта вкупе с его громким титулом, -- продолжала Оливия. -- Оно до такой степени поразило меня своим резким контрастом с нашей бедностью, что я забыла обещание, данное вам два года назад. Я много выстрадала, но я довольна тем, что решилась прийти сюда сегодня вечером; теперь я спокойна!.. В моем уме -- должно быть, от чтения романов, -- сложилось странное убеждение, что разбить жизнь и сердце честного человека -- дело совсем не трудное!
Оливия не успела закончить свою мысль, как отворилась дверь, и в гостиную вошел Руперт Лисль. Он упал в кресло, не снимая шляпы и не обращая внимания на присутствие Вальтера.
-- Я был в Бокаже, мисс Мармэдюк, -- сказал он с плохо скрытым бешенством, -- и Лаура сообщила мне, что вы пошли сюда; а так как я нахожу неприличным для будущей леди Лисль и моей жены бегать ночью по улицам, то я пришел за вами.
-- Мне не пришлось бы ходить ночью одной по улицам, сэр Руперт, -- возразила Оливия, сверкнув гневно глазами. -- Все живущие в этом доме знают не хуже вашего, что прилично для мисс Оливии Мармэдюк, которая ни в чем не уступает будущей леди Лисль... Снимите шляпу, сэр Руперт, -- добавила она повелительно. -- И позвольте мне представить вас мистеру Ремордену, другу нашего дома!
Каковы бы ни были подозрения, зародившиеся в голове баронета, как бы сильно он ни ревновал, -- смелость Оливии успокоила его. Он ответил на поклон Ремордена небрежным кивком и даже пробормотал сквозь зубы, что очень рад с ним познакомиться; но Вальтер не обратил внимания на эту снисходительность.
-- Я хочу, чтобы вы вернулись домой, -- снова обратился сэр Руперт к своей невесте. -- Мне без вас жизнь не в жизнь. Я обедал сегодня в замке, но потом мне стало так скучно и грустно, что я велел оседлать свою рыжую лошадь и поскакал в Бокаж. На дворе сильный дождь, но я позаботился приготовить для вас карету от гостиницы "Куронн"... Идем, идем, Оливия!