-- Вот и мистер Реморден, Ричард, -- проговорил директор, -- проповеди которого вы всегда слушали с глубоким наслаждением.
Молодой человек поднял голову, отложил книгу и встал, чтобы поклониться молодому викарию, покраснев, точно девушка.
-- Я оставлю вас наедине, -- сказал мистер Дантон, обращаясь к посетителю. -- Мистер Реморден желает поговорить с вами, дитя мое! -- сказал он воспитаннику.
Викарий спокойно приступил к разговору, но Саундерс отвечал односложно, перелистывая книгу, которую снова взял в руки, и Вальтер Реморден заметил, что они ослепительно белые и нежные, как у женщины.
"Что же это за личность? -- подумал викарий. -- Молодой человек слишком женоподобен, и я подозреваю, что ум его далеко не из самых блестящих".
Но вскоре ему пришлось убедить в обратном. Молодой человек оживился и даже сделался красноречивым; он говорил о многом, и в суждениях его проглядывал чрезвычайно здравый, хотя и не блестящий ум. Когда викарий объявил о цели своего прихода, молодой человек сказал, что готов принять на себя любые тяжелые обязанности, чтобы не обременять собой уважаемого и доброго директора.
-- Я так обязан ему, -- сказал он, -- что едва ли найду когда-нибудь возможность заплатить за все то, что он для меня сделал. Он заменил мне близких и родных и вылечил меня от самообольщения...
-- Какого? -- перебил Вальтер.
-- Такого, от которого я страдал после переезда в Бельминстер... Прошу вас не расспрашивать меня об этом! Я теперь вполне вылечился... Да, совершенно вылечился.
Он произнес последние слова с лихорадочной поспешностью, но овладел собой и продолжал спокойно: