Бланш встала на колени и попыталась приподнять его голову, но он прятал лицо в траву и восклицал, рыдая судорожно и отрывисто:
-- Моя бедная... добрая, нежная мать!.. Она существовала только в моей фантазии... и была сновидением... как и все остальное!..
Глава XXVI. Бред
Рахиль Арнольд долго страдала от раны, нанесенной ей кулаком баронета. Усталость, лишения, волнения, дурное обращение и вечные заботы истощили последние силы этой несчастной, и она несколько недель находилась между жизнью и смертью, лежа в одной из верхних комнат Лисльвудского замка. Леди Лисль приказала сделать все для ее излечения и окружила ее заботливым уходом, но доктор сомневался в ее выздоровлении.
-- Она очень слаба, миледи, -- сказал он леди Лисль, -- силы ее надорваны тяжелой работой. Я уверен, что бедная женщина вынесла много горя. Я помню ее, когда она еще жила со своим мужем в сторожке, а сын ее, который был похож так на сэра Руперта, играл возле решетки парка.
-- Он умер от горячки! -- заметила Оливия.
-- Верно, верно, дорогая леди Лисль, он был такой же тщедушный, как и его мать. Меня ничуть не удивляет это известие! Однако пойду к больной...
Бедняжка ослабла и телом, и душою, беды повлияло и на ее рассудок.
Сэр Руперт не протестовал против пребывания в замке Рахили Арнольд. Казалось, отчасти он даже беспокоится о ее состоянии. Он ежедневно осведомлялся о ней со свойственной ему осторожностью -- очевидно, это и в самом деле его интересовало.
-- Лучше ли ей? -- спрашивал он. -- Не бредит ли она? Отвечайте скорее!