-- О нет... нет! -- воскликнул молодой человек с выражением ужаса, который заметил и Вальтер Реморден, когда задал ему подобный вопрос. -- Я ничего не помню о моем раннем детстве... Только фантазии, только глупые бредни, и больше ничего!
-- А какого же рода были эти фантазии, мистер Саундерс? -- спросила его Бланш, в высшей степени заинтересованная рассказом Ричарда.
-- О, не спрашивайте меня о них! -- сказал он. -- Я поклялся не говорить об этом никому!
-- Вы поклялись? Кому же?
-- Дяде Джоржу. Он уверил меня, что я могу избежать сумасшествия лишь тогда, когда перестану вспоминать об этом. По его словам, мозг мой был отуманен дикими и странными идеями, и от меня зависело, смогу ли я полностью излечиться или сойду с ума. Он объяснил мне это за день до нашего переезда в Бельминстер. Я понял его слова, хотя был еще ребенком. Он заставил меня повторить за ним клятву не вспоминать фантазии, засевшие у меня в голове.
-- И теперь, когда вы стали взрослым, вам все еще кажется, что ваш дядя был прав, назвав ваши идеи нелепыми иллюзиями?
-- Я поклялся не говорить о них. Умоляю вас не расспрашивать меня!
-- Еще одно слово. Вы, конечно, помните ваших друзей, родных -- отца, мать?..
-- Мать!.. О! Сжальтесь, мисс Бланш! Умоляю вас именем Бога не говорить о моей матери!
Молодой человек замахал руками и повалился на землю.