-- Ей сегодня немного хуже, -- наконец сказал доктор, -- и, по всей вероятности, у нее начнется бред.
Сиделка, углубившись в созерцание деревьев, не расслышала этой фразы. Доктор вынул часы и взял руку больной, но через несколько минут с недовольным видом поднял темные брови, как будто убедился в бесплодности усилий отвратить приступ, и закрыл часы, издавшие чуть слышный металлический звук.
-- Единственный сын... злой... бессердечный... дурной... неблагодарный... легко сказать: единственный сын... единственный! -- простонала больная.
-- Это невыносимо! -- заметила сиделка, терпение которой, по-видимому, истощилось. -- Она бредила всю ночь, и из-за ее единственного сына я не могла спать! Хоть кастрюли и овощи мне надоели, но это втрое хуже... Ах ты Царь мой Небесный!
Нужно заметить к слову, что дородная девушка недавно дебютировала в подвальном этаже замка в качестве помощницы кухарки, и из этого малопочтенного звания была обращена в сиделку у постели Рахили Арнольд.
-- Единственный сын! -- повторяла Рахиль, глядя пристальным взглядом на открытую дверь. -- Злодей!.. Бесчеловечный!.. Но единственный сын!..
В это мгновение майор появился на пороге. Он был так высок, плечист и статен, что заполнял собою весь проем двери.
Доктор сидел в весьма небрежной позе, вытягивая пальцы своих черных перчаток; сиделка зевала, прикрывая рот грубыми красными руками; на окне пела птичка, в камине трещал огонь, в котле, стоявшем на тагане, закипала вода. Никто не заметил присутствия майора, за исключением больной: испустив слабый крик и собрав все силы, она соскочила с постели и, бросившись к изумленному посетителю, схватила его за ворот; казалось, что она, слабая женщина, хочет вступить в борьбу с этим высоким и сильным человеком.
-- А, это вы?! -- воскликнула она с безумным видом. -- Вы первый злодей в мире!.. Зачем вы пришли ко мне?.. Для чего мне видеть ваше насмешливое, фальшивое лицо... Вы никогда не должны показываться мне на глаза, если вы не хотите, чтобы вас я убила!
-- Я это предвидел, -- спокойно сказал доктор, -- я предвидел возможность приступа, так как давно заметил, что голова у нее не в порядке.