-- Пятнадцать лет назад, -- повторил майор. -- Это целая вечность, дорогая леди Лисль! Но мы, к счастью, можем опровергнуть это неосновательное обвинение. Рахиль Арнольд признана ее лечащим доктором безусловно помешанной, что письменно подтверждает ее муж, Жильберт Арнольд, подписавший свои показания в присутствии нотариуса баронета.
-- Да поможет мне Небо! -- воскликнула Оливия, сложив тоскливо руки. -- Но я чувствую, что эта женщина сообщила мне правду.
-- Ваши чувства будут вам плохой поддержкой перед лицом закона, милая леди Лисль, -- возразил майор. -- Мы вас не боимся, не так ли, милый Руперт? Мы не боимся также и Рахили Арнольд. На свете существует только одна особа, которою сэр Руперт должен бояться, и эта особа -- майор Гранвиль Варней.
При последних словах майор похлопал рукой по жилету в том месте, где находился уже известный нам порт-папье, стальная цепочка, которой он был прикреплен к поясу, издала легкий звон.
-- Да поможет мне Бог и научит меня, как поступить в моем несчастном положении, -- сказала леди Лисль.
-- Я советую вам оставить все как есть и не начинать бесполезный скандал, который сделает вас предметом сострадания, -- вас, как честолюбивую женщину, обманутую сыном бродяги-браконьера.
В тоске и отчаянии Оливия ушла в свою комнату, чтобы обдумать все, что с ней произошло.
На следующее утро леди Лисль, проходя через холл, увидела двух человек, расхаживавших перед главным подъездом.
-- Кого вы ждете? -- спросила она одного из них, здоровенного широкоплечего малого, шея которого была обмотана красным платком.
-- Мы ожидаем одну особу, которую должны перевезти в приют, но она что-то долго не идет.